Зарубежный детектив 2026-21 - Кейт Родс

Возьмите немного гламура, добавьте чуточку социального неравенства, потом хорошенько сдобрите все это разрывом, с которым так и не удалось смириться, и вы получите восхитительный коктейль из предательства и разочарования. Впрочем, мои страдания, судя по всему, его особо не волновали. Разумеется, в этом не было ничего личного. Вопрос денег, как обычно.

Журналы дорого платили за то, чтобы им досталась первая информация о самых горячих скандалах, тех, в которых были замешаны звезды с самой безупречной репутацией. Пару раз в год в них можно было наткнуться на не очень четкие фотографии некоей старлетки, застигнутой в разгар любовных забав с каким-нибудь героем телехроники в саду виллы в Сен-Тропе. Цена удваивалась, если девушка во всеуслышание заявляла о том, что все это подстроено, и клялась в вечной любви к престарелому продюсеру, с которым год назад она сочеталась браком. В том же случае, если на фотографии можно было хорошо рассмотреть ее накачанные силиконом груди, цена, в соответствии с возросшим интересом общественности, вырастала в пять раз.

Среднему читателю было наплевать на несчастного владельца картинной галереи, брошенного топ-моделью. В безжалостном мире пайеток и стразов меня попросту не существовало. Мое горе выглядело почти неприличным на фоне бешеной инфляции или ужасных африканских эпидемий.

Итак, я прошел мимо фотографа, и его палец, лежащий на спуске, даже не дрогнул. Чуть подальше, на улице за клубом, я узнал его машину, мощный внедорожник БМВ. Воспользовавшись темнотой, я нацарапал ключом несколько ругательств на кузове.

Этого оказалось недостаточно, чтобы успокоиться. А мне действительно требовалось снизить уровень адреналина в крови, чтобы придумать верный способ отомстить за оскорбление, нанесенное Кемпом.

Решение пришло само собой. Я широким шагом направился к ближайшему бару.

4

Остаток ночи я пил с какими-то незнакомцами и вернулся домой около половины седьмого утра. Меня преследовало чувство опустошенности и неясного отвращения.

Проходя мимо газетного киоска, я увидел рекламу женского журнала, на обложке которого красовалась Наталия. На ней была футболка с надписью «F*** me I am famous», которую я подарил ей за несколько дней до нашего разрыва. Вернее, следовало бы сказать, ее разрыва со мной.

Ничто не предвещало этого, не было ничего, что могло бы навести меня на мысль о ее решении. Как-то вечером она сказала, что нам лучше расстаться. Конечно, для нашего общего блага. Чтобы повседневная рутина не загасила пламя страсти. Но мы будем по-прежнему встречаться и даже останемся друзьями. Нам вместе было хорошо, это было настоящее, крепкое. И может быть, в один прекрасный день, в жизни всякое случается...

Ее аргументы звучали так фальшиво, что я почувствовал себя героем какого-то бразильского сериала. Она покидала в сумку немногочисленные предметы своего туалета, которые держала у меня в квартире, и ушла. Назавтра заехал шофер, чтобы забрать оставшееся.

Меня не удостоили даже настоящей романтической мелодрамой в духе старины. С тех пор мы не виделись. Стремительное возвращение к холостяцкому существованию.

Я купил журнал и поспешил домой, чтобы скорее закончить эту несчастную ночь. Первым лучам зари пока не удавалось пробиться сквозь тонкие занавески, и это было очень здорово. Сумерки отлично гармонировали с моим теперешним одиночеством.

Вдруг по стене гостиной пробежал бледный отсвет зеленой неоновой вывески аптеки на противоположной стороне улицы. Я посмотрел на измученное лицо, отражавшееся в зеркале у входа. До меня дошло, как сказалось на мне отсутствие Наталии.

Мое отчаяние проглядывало в каждой клеточке кожи. Маленькая морщинка на лбу, когда-то еле заметная, теперь стала глубже и длиннее. Жуткие тени легли черными разводами на пол-лица.

Моя внешность оставляла желать лучшего. Если и дальше пойдет в том же темпе, мне, как последней американской домохозяйке, придется прибегнуть к каким-то ухищрениям вроде ботокса. Я с ужасом представлял себе дальнейшее существование с регулярными посещениями хирурга, приемом стероидов и инъекциями токсинов.

Бертен был прав. Мне предстояло заново научиться жить без Наталии.

Ложиться уже не имело смысла. Я сварил себе кофе, устроился в кресле и стал рассеянно перелистывать журнал. Наталия была везде.

На первых страницах она делилась с читательницами своими секретами красоты, рецептами своих любимых блюд и перечисляла книги, которые читает на ночь. Вся середина журнала была посвящена ее повседневной жизни.

Фотограф сопровождал ее в один из «типичных дней». Вот она тренируется на механической дорожке в своей гостиной, вот потягивает, в компании нескольких подружек, энергетический напиток, достоинства которого обычно расхваливала в телероликах, а вот она в квартире Кемпа, обнимается со своим агентом.

Самые удачные фотографии представляли ее на примерке. Жан-Поль Готье, склонившись над ее плечом, делал вид, будто поправляет какую-то булавку. В действительности же на совершенном теле Наталии даже монашеская сутана выглядела бы как сшитая точно по мерке.

Потом я дошел до последней фотографии. Ее сделали в галерее. Наталия, снятая крупным планом, смотрела не в объектив, а куда-то вбок, на что-то, не попавшее в кадр. На заднем плане четко просматривался маленький портрет римского аристократа, закрывавший дверцу моего сейфа.

Лицо Наталии выражало беззаботность. В кои-то веки она не лгала. Фотографу удалось поймать ее такой, какой она была, такой, какой я ее знал. Икона уступила место женщине, в которую я был влюблен.

Эта фотография настолько выбивалась из всех прочих, что я заинтересовался ею. Подпись сообщала только, что Наталия коллекционирует произведения искусства и обожает посещать галереи в Сен-Жермен-де-Пре. На самом деле она могла бы находиться где угодно. Мое имя не упоминалось ни разу.

Правда хлестнула меня наотмашь, я почувствовал боль, как от апперкота в подбородок. Я знал эту фотографию. Как же я сразу не среагировал?

Я бросился в спальню. Возле кровати, на тумбочке, валялся большой конверт из грубой бумаги. В нем лежало с десяток фотографий. Наталия подарила мне их вскоре после фотосессии в галерее. Тогда я только взглянул на них и бросил на тумбочку. В то время я каждое утро просыпался рядом с оригиналом. Мне были не нужны скверные подобия на глянцевой бумаге.

Я взял нужную фотографию, а остальные швырнул на пол. Вернувшись в гостиную, я положил снимок на соседнюю страницу журнала, и мои опасения сразу же подтвердились. На исходной фотографии в кадр попало больше, и взгляд Наталии был устремлен не в пустоту.

Она смотрела на меня.

И сразу нахлынули воспоминания. Наталия выглядела восхитительно в перламутровом платье с большим декольте. Мы занимались любовью за несколько минут до съемки, перед тем, как выйти из