Смерть призрака - Марджери Аллингем

– Действительно, как по маслу, – кивнул инспектор. – И звучит правдоподобно. Но слишком много пробелов, и в любом случае – это чистая гипотеза. Как он ввел никотин в алкоголь и откуда знал, что она не выпьет его до того, как он позвонит?

Кэмпион задумался.

– Думаю, чтобы ответить на последний вопрос, следует предположить, что отравленный алкоголь находился у нее совсем недолго, – сказал он наконец. – Даже Макс, самый оптимистичный человек на свете, не стал бы рисковать и не позволил бы ей выпить яд слишком рано. Поэтому ответ на первый вопрос заключается в том, что он доставил яд сюда именно в четверг.

– Он приезжал сюда в четверг?

– Нет.

– Или в течение недели?

– Нет. Я все это признаю, но, в конце концов, она была скрытной женщиной. Возможно, посылку доставили по почте. Или он вполне мог передать ей бутылку в городе. Вариантов так много, что невозможно перечислить все. Вот почему я разделяю твое мнение, что наша единственная надежда – найти контейнер, в котором изначально хранился отравленный алкоголь.

Инспектор обвел взглядом маленькую комнату.

– Мы найдем его, – произнес он с внезапной решимостью. – Мы найдем его. А до тех пор я повременил бы с выводами. Но это зацепка, мой мальчик, это определенно зацепка. Идем. Мы сами обыщем это чертово место.

Кэмпиона удивила тщательность, которую проявил инспектор, хотя он и не отличался аккуратностью, присущей опытным полицейским, проводящим обыск. Каждый предмет мебели в тесной комнате был тщательно осмотрен, каждая расшатанная половица вырвана, каждый уголок, где можно было спрятать потайной шкаф, вскрыт.

Гостиная, судомойня и сарай – все по очереди подверглись изнурительному осмотру. Раз за разом Кэмпион сталкивался с маленькими домашними секретами семьи Поттеров, небольшими свидетельствами бережливости или неряшливости, которые он считал делом сугубо личным и подчеркивающим весь нестерпимый ужас трагедии. Каким бы неприятным характером ни обладала миссис Поттер, ее убийца уничтожил и дом, который без нее превратился в заброшенное нагромождение хлама.

Они отказались от любезного предложения Белль пообедать и работали до половины четвертого, пока не обыскали все. Разгоряченные, растрепанные и потерпевшие сокрушительное поражение, они выкурили по сигарете в перевернутой вверх дном студии.

– Мы зашли в тупик, – констатировал инспектор. – Но я рад, что сам в этом убедился. Теперь ты видишь, что Ричардсон и мисс Питерс были правы: здесь ничего нет.

Кэмпион нехотя согласился, и они все еще сидели молча, совершенно пав духом, пока в дверь не постучала Лиза.

– Миссис Лафкадио велела подать вам чай, – сказала она, ставя поднос на стол. – Раз вы не хотите зайти в дом, я принесла его сама.

Она осталась, чтобы разлить напиток по чашкам, и Кэмпион сразу заметил, как ее блестящие любопытные глаза оглядели сначала беспорядок в комнате, а затем и их самих.

От нечего делать он решил снова задать ей несколько вопросов.

– После смерти миссис Поттер и до моего приезда сюда никто не заходил, кроме вас, миссис Лафкадио и Фреда Ренни? – поинтересовался он.

– Я уже говорила вам, что нет, – ответила Лиза с некоторым достоинством. – И вам я тоже говорила, – добавила она, кивнув инспектору.

– Так и есть, мисс Капелла. – Он устало улыбнулся ей, возвращая свою чашку на поднос. – Причем много раз, к сожалению.

Кэмпион нахмурился.

– Кто-то наверняка приходил, – пробормотал он. – Кто-то наверняка приходил, – возможно, только к двери. Подумайте, Лиза. Кто-нибудь приходил что-то забрать в то время? Хоть что-нибудь?

– Я уже говорила вам, – сердито начала старушка. – Никто не приходил, кроме мальчика из картинной галереи.

Оба мужчины уставились на нее в изумлении. Рука инспектора застыла на полпути ко рту, сигарета свисала из его пальцев, а Кэмпион сидел, не шелохнувшись, с совершенно бесстрастным лицом. Лиза была решительно озадачена произведенным ею эффектом. На ее желтых щеках появились два ярких пятна.

– Ничего особенного, – буркнула она. – Он часто приходит в это время. Я дала ему доски, и он ушел. Конечно, я не позволила ему заглянуть в студию. Это было, когда миссис Лафкадио ушла звонить по телефону.

Инспектор взял себя в руки. Его суровый взгляд сосредоточился на лице женщины.

– Почему я узнаю об этом только сейчас? – спросил он. – Ладно, не важно. Когда именно пришел мальчик?

Темные глаза Лизы были испуганы.

– Миссис Лафкадио ушла звонить по телефону, – повторила она. – Я как раз вошла сюда и увидела миссис Поттер. Раздался стук. Я немного испугалась. Затем подошла к двери и обрадовалась, что это всего лишь мальчик. Я велела ему подождать. Закрыла дверь, чтобы он ничего не увидел. Затем достала доски. Они были завернуты в ткань, я отдала их ему, и он ушел. Вот и все.

– Хорошо, – успокаивающе сказал Оутс. – Хорошо. Что это были за доски?

– Деревянные доски, гравюры на дереве. – Лиза пришла в явное замешательство от невежества инспектора. Она начала говорить медленно и очень четко, как будто разговаривала с иностранцем, каковым он для нее и являлся. – Большие тяжелые прямоугольные деревяшки. Миссис Поттер чистила и печатала их для него.

– Для кого?

– Для мистера Макса. Я же вам говорю. Его посыльный пришел за досками. Я отдала их ему.

– Она отдала их ему. – Инспектор взглянул на Кэмпиона, и его рот скривился в некоем подобии улыбки.

Глава 17

Вопросы без ответов

– Себастьяно Квирини? Конечно, дорогой мой, у него были совершенно очаровательные гравюры. – С этими словами Белль подняла голову, и на мгновение ее глаза утратили то тусклое и усталое выражение, которого так боялся Кэмпион.

Они снова были в гостиной и, несмотря на теплую весну, сидели у огня, несущего покой и утешение, столь необходимые после второй трагедии.

Кэмпион и инспектор, посчитав, что мистера Поттера лучше не беспокоить без крайней необходимости, обратились к Белль за информацией.

– Полагаю, это своего рода секрет, – сказала она, – поэтому вы не должны никому рассказывать. Макс обнаружил около пятидесяти старинных деревянных гравюр Квирини в Париже, когда «Общество старинных искусств» распродавало с торгов свое имущество. Это была очень старая организация, знаете ли. Они торговали антиквариатом, а также картинами, и на их складе в центре города годами не наводили порядок. Когда начали все вывозить, перед тем как снести здание, обнаружили, как я полагаю, множество всякой всячины. В то время это стало настоящей сенсацией. Это было очень давно. Впрочем, неважно. Макс выбрал гравюры Квирини, все почерневшие и заляпанные чернилами, некоторые почти испорченные. Он отдал одну или две из них на чистку и выяснил, что это