Смерть призрака - Марджери Аллингем

выделили 14,80 миллиграммов алкалоида Nicotiana Tabacum», – прочитал он. – Что ж, вывод недвусмысленный. Отследить источник будет просто, как только вы получите список возможных вариантов. Нельзя же купить эту мерзость в ближайшем баре, как я понимаю.

Инспектор с любопытством посмотрел на молодого человека, а когда заговорил, его голос звучал устало:

– Любой может купить коробку сигар.

– Коробку сигар? – Бледные глаза мистера Кэмпиона расширились. – Алкалоид легко извлечь?

– Насколько я могу судить, да. – Оутс был очень серьезен. – На самом деле я полагаю, что любой из нас, вооружившись минимальными знаниями и самыми обычными подручными средствами, мог бы причинить достаточно неприятностей с помощью одной коробки кубинских сигар и задать аналитикам работу на несколько месяцев. Так что, хотя мы и рассмотрим вопрос об источнике с привычной для нас тщательностью, я не надеюсь на существенные результаты в этом направлении. Мы имеем дело с хитроумным преступником, Кэмпион. Так интереснее, конечно, но, боюсь, что я скоро поседею.

Мистер Кэмпион, поколебавшись, открыл было рот, чтобы заговорить, но передумал, и Оутс ничего не заметил.

– Идем, – предложил инспектор. – Спустимся в эту чертову студию. Здесь нам все равно делать нечего. Похоже, с момента преступления я использую эту комнату как офис. Миссис Лафкадио не возражает. Благослови ее бог! Время от времени она даже присылает мне чашку чая.

Они прошли через холл и спустились по лестнице к двери, ведущей в сад. Вход в студию Поттера сторожил констебль в штатском, расположившийся на крошечном крыльце. Инспектор отпер дверь, и они вошли.

Лишенная трагического благородства, комната казалась меньше, чем когда Кэмпион увидел ее впервые. Было душно и отвратительно пахло сыростью, несмотря на то что помещение пустовало совсем недолго. Хотя нельзя сказать, что здесь царил беспорядок, книжные полки и приставные столики имели несколько взъерошенный вид, выдавая недавний обыск.

Оутс огляделся вокруг с легким раздражением.

– Вот так, – сказал он. – Ровным счетом ничего. Ни бутылки, ни фляжки в целом хозяйстве. Ни малейшего следа алкоголя.

– Может, она принесла его из дома в стакане? – предположил Кэмпион без особого энтузиазма, и инспектор пожал плечами.

– И сразу весь выпила? Что ж, возможно, но я так не думаю. Черт подери, откуда же она взяла никотин? Здесь нет ни флакона, ни склянки из-под таблеток, ничего, в чем можно было бы его хранить. Кроме того, кто-то должен был видеть, как она заходила в дом, например Лиза, чье окно выходит прямо на эту дверь.

Кэмпион рассеянно кивнул.

– Обыск был проведен основательно, я полагаю? – спросил он.

– Еще бы, я поручил это Ричардсону и мисс Питерс. Ты их знаешь, не так ли?

Кэмпион вспомнил плотного, ленивого на вид человека с изящными руками и проницательными, пытливыми глазами, и его неразлучную напарницу – миниатюрную, похожую на птицу женщину, чьи пальцы невероятно быстро и в то же время методично перебирали содержимое ящиков и шкафов. Легенда гласила, что они в родстве с ангелом-хранителем, которому поручено тщательно записывать все дела своих подопечных и от которого ничто никогда не ускользает.

– Значит, на этом все, – развел руками Кэмпион. – Здесь ничего нет.

– Мне это известно.

– Они не нашли ни алкоголя, ни яда?

– Яда! – выпалил инспектор. – Мой дорогой мальчик, в этом саду полным-полно яда. У Ренни, к примеру, около двух стоунов чистого белого мышьяка. В сарае за судомойней – полторы кварты раствора хлороводорода – голландской протравы. Поттер использует ее в своих литографиях. А еще мы нашли соляную кислоту на полке над раковиной, не говоря уже о небольшой аптечке с готовыми лекарствами, довольно опасными, на мой взгляд. Но ни малейшего следа того, что мы искали.

– Полагаю, именно выбор яда делает убийство столь очевидным? – медленно произнес Кэмпион. – Теперь сомнений не осталось.

– Точно, – подтвердил Оутс. – Если бы этот молодой врач не был таким честным или если бы у него не возникло подозрений из-за дела Дакра, то сто к одному – он решил бы, что причина смерти – сердечная недостаточность. И если подумать, в каком-то смысле был бы прав. В результате выдал бы свидетельство о смерти, и на этом все. Убийца умен, чертовски умен, но будем надеяться, что он перемудрил.

Кэмпион сел в кресло возле окна. Он был задумчив намного больше обыкновенного, и Оутс бросил на него быстрый взгляд. Однако он не стал ни о чем расспрашивать, а удовольствовался замечанием о том, что эксперты по отпечаткам пальцев не нашли ничего интересного.

– Отпечатки пальцев самой покойной были на телефоне, – заметил он. – Кстати, эта женщина, мисс Каннингем, упорно твердила о телефонном звонке, который она слышала, покидая дом в тот день, так что на всякий случай я отследил звонок. Это вряд ли можно назвать уликой. Телефонистки – народ ненадежный. Да и как они могут быть надежными? Но, очевидно, на этот номер звонили из городской телефонной будки примерно в то время. Сначала произошла какая-то заминка с соединением, и позвали начальницу. Она дозвонилась до абонента – вот как мне удалось отследить звонок. Я поговорил с обеими девушками, но они ничем не смогли мне помочь. Хотя уточнили время. Четыре тридцать одна. Это подтверждает слова Каннингем, но больше ничего не дает.

– Где находилась телефонная будка?

– Клиффорд-стрит… В чем дело? Это тебе о чем-то говорит?

Кэмпион сидел в кресле, выпрямившись, глядя перед собой. Затем снял очки.

– Послушай, Станислаус, – сказал он, – лучше, если я скажу: Макс Фустиан убил миссис Поттер.

Инспектор внимательно изучал друга секунд двадцать, не меньше.

– Ты так думаешь? – произнес он наконец.

– Я уверен.

– Есть доказательства?

– Ни одного.

Оутс швырнул окурок в пустой камин.

– И что в этом хорошего?

– Для меня это большое утешение, – ответил мистер Кэмпион.

Инспектор закурил еще одну сигарету.

– Выкладывай все как есть, – велел он. – Полагаю, это всего лишь предчувствие?

Кэмпион поднялся на ноги и, не беспокоясь, что его могут обвинить в расстроенном воображении, рассказал внимательно слушавшему его полицейскому обо всех мельчайших деталях и семенах подозрений, которые у него зародились. Когда он закончил, Оутс с сомнением потеребил усы.

– Ты мне нравишься, Кэмпион, – в конце концов усмехнулся он. – Мужества тебе точно не занимать. Я понимаю тебя, конечно, но, если можно так выразиться, это, скорее, тот случай, когда ангел спешит туда, куда даже глупцы страшатся ступить[18]. У тебя нет ни одного доказательства.

– Я знаю.

– Слишком мало оснований для конкретных подозрений.

Мистер Кэмпион остановился посередине комнаты:

– Это и приводит меня в бешенство, Оутс. И все же я уверен. Разве ты не понимаешь, что голые факты указывают на кого угодно, кроме него?