Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа - Евгений Бочковский

Далее я предоставляю слово «Уайтчепельским благолепиям» – газете, может, и не снискавшей особую известность, но примечательную тем, что ее описание досадного для нас эпизода оказалось наиболее беспристрастным из всех, то есть избегло тех насмешливых заключений, что позволили себе другие издания. Вот фрагмент из ее отчета:

«Еще одну, заслуженную по праву удачу адвоката Ройлотта стоит отметить отдельно. С присущей ему наблюдательностью он подметил присутствие в суде Шерлока Холмса. На этом мистер Файнд и подловил знаменитого сыщика. Косвенно о серьезности подготовки команды Ройлотта свидетельствует то, что в нужный момент к мистеру Файнду присоединился его помощник. Но обо всем по порядку. Для начала барристер испросил разрешения его светлости обратиться к мистеру Холмсу с парой вопросов. Сэр Уилфрэд переадресовал просьбу мистеру Холмсу, и тот, не догадавшись, чем это для него обернется, согласился удовлетворить запросы стороны истца.

Мистер Файнд, адвокат: В своих показаниях вы утверждали, что первым обнаружили тело доктора Ройлотта и увидели змею непосредственно на нем. Вы подтверждаете свои слова?

Мистер Холмс: Да, все так и было. Эта страшная мерзость свернулась клубком на его голове и при моем приближении угрожающе зашипела.

Мистер Файнд, адвокат: И вы действительно самостоятельно убрали змею в шкаф с помощью плети?

Мистер Холмс: Да.

Мистер Файнд, адвокат: Легко ли вам далось это? Как вы сами оцениваете степень опасности, которая вам угрожала?

Мистер Холмс: Безусловно, это было исключительно опасным делом – играть с подобной тварью в такие игры. Но ситуация требовала решительных действий, ведь змея была по крайней мере видима, а если б я позволил ей уползти и спрятаться где-нибудь среди предметов мебели, как бы полиция производила осмотр?

Мистер Файнд, адвокат: Насколько я понимаю, ваши меры помимо решимости требовали еще и незаурядной ловкости, не так ли?

Мистер Холмс: Безусловно! Попробуйте-ка набросьте плеть точно петлей на голову этой мерзости, да еще в момент, когда она сама вот-вот бросится на вас.

Мистер Файнд, адвокат: Я абсолютно согласен с вами. (Обращается к его светлости) Милорд, столь смелые действия рискованны до безумия. Они могут быть вызваны лишь крайней необходимостью, ситуацией отчаянной, и все равно они далеко не всякому по плечу. Всем нам крайне повезло, что этим пришлось заниматься такому особенному человеку, как мистер Холмс. Иначе бы история закончилась еще одной трагедией. Я говорю это к тому, что утверждение, будто бы доктор Ройлотт проделывал такое со своей змеей не раз и не два, чистейший абсурд! Что мы имеем? Одно дело держать ядовитое чудовище в клетке, подкармливая мышами, и другое – извлекать ее всякий раз приспособлением, которое даже не фиксирует ее должным образом, затем принуждать ползти к своей жертве строго определенным маршрутом, наконец, после свершенного злодейства подманить ее вернуться назад и поймать. Это уже дрессура какая-то. Слышал ли кто-нибудь о чем-то подобном? Поддаются ли вообще пресмыкающиеся дрессировке? Если даже да, то речь идет об особых навыках, доступных разве что индусам, у которых, как мы знаем, особые отношения с такими животными. Невероятно даже представить себе, чтобы доктор Ройлотт ухитрился приобрести такие навыки. Лишь добро может позволить себе риск жертвенности, когда нет иного выхода. В этом суть добра – пренебречь собою ради чьего-то блага. Мистер Холмс поступил так, потому что он и есть олицетворение добра. Но доктора Ройлотта обвиняют в злодействе, а злодейство не может рисковать собою, подобно добру, оно эгоистично по своей сути и потому всегда полагается на куда более надежную опору. Злодейство, избравшее описанный способ для своего черного дела, выглядит крайне неубедительно.

Сэр Уилфред Таккерс, судья: И ваш вывод?

Мистер Файнд, адвокат: Или змея ухитрилась выползти из шкафа, подчеркну, самостоятельно, или же доктор Ройлотт, как, кстати, и показала мисс Стоунер коронеру, извлек ее для своих сугубо научных занятий. Она ужалила его, и все, кто присутствовал в доме, услышали его крик. Они вбежали в его комнату и обнаружили беднягу. Допустим даже, уже бездыханным, хоть это и противоречит мнению экспертов. Пусть так. Не будем сейчас затрагивать вопрос преступного бездействия, связанного с неоказанием помощи, и прикрывающей это бездействие лжи о том, что дескать пострадавший был уже мертв. Не будем, хоть этот вопрос и напрашивается сам собой. Что мы имеем? Мистер Холмс, к его чести, ухитрился вернуть змею обратно в шкаф. Но доктор Ройлотт не убийца, а всего лишь несчастный, поплатившийся за свою небрежность. Никаких покушений на жизнь сестер Стоунер не было и в помине.

Сэр Уилфред Таккерс, судья: В таком случае, что тогда детективы делали в доме? Да еще в столь позднее время?

Мистер Файнд, адвокат: Цель их присутствия в Сток-Моране описана верно. Как в рассказе, так и в показаниях мистера Холмса. Их пригласила мисс Стоунер, но она заблуждалась и своими страхами ввела в заблуждение остальных.

Мистер Холмс (желчно): А как же моя схватка с этой тварью в комнате Джулии Стоунер?!

Мистер Файнд, адвокат: Вам показалось, что по шнуру что-то ползет. Сначала своей жуткой историей вам заморочила голову мисс Стоунер. Доктор Ройлотт, не желая ввергать ее в ужас и отвращение, скрывал от нее свою нездоровую по мнению всякого обывателя привязанность к змеям. Но все как назло идеально складывалось против него. Даже обстоятельства завещания. И, конечно же, малоприятная натура доктора Ройлотта. Дальше – больше. Вы, мистер Холмс, прождали в темноте несколько часов. Вспомните, доктор Уотсон в рассказе, на который вы так последовательно ссылаетесь, ничего по собственному признанию не увидел. Там сказано – «Внезапный яркий свет ослепил мои утомленные глаза». Вы тоже в действительности ничего не видели. Только пестрый шнур от звонка. Вы ошиблись, тем более, что вы услышали шипение, ведь так?

Мистер Холмс: Вот именно! Услышал!

Мистер Файнд, адвокат: Вы услышали его, благодаря вентиляционному отверстию. Змея шипела в соседней комнате. Но у вас уже была готовая версия. Вы ждали чего-то подобного. Нервы ваши выстрелили галлюцинацией, и вы были ею обмануты.

Мистер Холмс: Но вы забываете про свист. Как вы его объясните?

Этот казалось бы неопровержимый аргумент противников мистер Файнд тоже ухитрился обратить себе на пользу. Желая заполучить задешево расположение если не присяжных, то у публики, он сослался на свойство своей супруги храпеть во время сна не как-нибудь, а непременно с подсвистом. Смех в зале явился свидетельством успеха этого намерения. Свист, или подсвист (с подачи мистера Файнда этот термин в дискуссии юристов приобрел существенное значение, что тоже можно отнести к числу его побед) спящего в такой же манере доктора Ройлотта, по версии адвоката его племянника, доносился до соседней комнаты, благодаря все тому же вентиляционному отверстию.

Мистер Холмс: А предсмертная фраза Джулии Стоунер! Насчет пестрой ленты! Что это, если не доказательство?

Мистер Файнд, адвокат: О, эта фраза! Благодарю вас, я как раз собирался к ней перейти. Почему ни у кого она не вызывает удивления? Почему Джулия Стоунер прямо не сказала о змее? Она провела большую часть своей жизни в Индии, где случаев контакта человека со всевозможными пресмыкающимися предостаточно, и, если даже никогда не видела их, то наверняка слышала массу подобных рассказов. Получив болезненный укус и увидев что-то пестрое, похожее на ленту, она не могла не догадаться о том, что подверглась нападению змеи. Невозможно вложить столько ужаса и отчаяния в крик о каком-то куске материи. Не может какая-то лента напугать сама по себе. Тем более она не в состоянии ужалить. Это понимает каждый здравомыслящий человек.

Мистер Диффендер, адвокат: Протестую! Никто не возьмется утверждать, что досконально разбирается в том, как яд змеи воздействует на сознание человека. Мисс Элен Стоунер описывала сестру в тот момент как шатающуюся,