Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа - Евгений Бочковский

словно пьяную. Та скончалась очень быстро, значит, в момент произнесения ею этой странной фразы она уже находилась под сильным воздействием яда. Мысли ее могли быть спутаны, и тогда ничего нет странного в том, что вместо прямого упоминания о змее прозвучала некая ассоциация с нею…

Мистер Файнд, адвокат: Вот именно! Ассоциация, но со змеей ли? Если оппонент сам готов допустить мысль о помутнении рассудка покойной в момент смерти, то стоит ли вообще рассматривать ее слова как свидетельство чего либо? Опять же, если уж зашла речь о помешательстве, почему мы должны быть уверены в том, что оно было вызвано отравлением?

Мистер Диффендер, адвокат: Но позвольте, есть свидетельские показания…

Мистер Файнд, адвокат: …касающиеся обстоятельств уже другой истории, случившейся двумя годами позже. Но почему-то мой визави с уверенностью, для которой трудно найти должные основания, связывает обе смерти – доктора Ройлотта и Джулии Стоунер – одной причиной. А если в случае с мисс Стоунер укуса вовсе не было?

Мистер Диффендер, адвокат: Тогда какова, по-вашему, причина ее смерти?

Мистер Файнд, адвокат: Допустим, испуг. Как, кстати, и предположила ее сестра в разговоре с мистером Холмсом.

Мистер Диффендер, адвокат: Но тогда тем более нет оснований полагать, что слова Джулии Стоунер вызваны помутнением рассудка. В таком случае придется допустить, что она описала именно то, что видела, а именно – некую пеструю ленту, и что это напугало ее до смерти. Вы сами готовы поверить в такое?

Мистер Файнд, адвокат: Готов и сейчас объясню, почему. Вспомните, пожалуйста, мисс Элен упомянула о запахе сигар, который не давал уснуть ее сестре. А что, если доктор курил не сигары?

Сэр УилфредТаккерс, судья: Вы намекаете на некое наркотическое вещество?

Мистер Файнд, адвокат: Да, милорд! Коих, как мы знаем, предостаточно в тех местах, откуда он прибыл. К тому же доктору оттуда присылали экзотических животных, как мы помним. Допустим, он употреблял опий. Мы знаем, как он губителен для слабых нервных людей. Хрупкая девушка, раз за разом получая небольшую дозу, могла постепенно сходить с ума.

Мистер Диффендер, адвокат: Мне неловко указывать моему оппоненту на его невежество, проявляющееся столь удручающим образом. Для того, чтобы опиум произвел такой эффект, его нужно курить, а не вдыхать остатки дыма через вентиляционное отверстие!

Мистер Файнд, адвокат: Я же сказал, не сразу! Постепенно здоровье девушки могло приобрести склонность к галлюцинациям.

В этом месте сэр Уилфред, попутно признав вслух, что «постепенно возможно многое, при условии, что оно достаточно постепенно», объявил перерыв. Вторая половина дня стараниями все того же несравненного мистера Файнда преподнесла нам не просто сенсацию, но и настоящее представление, благодаря чему этот процесс навсегда войдет в историю судопроизводства. В перерыве барристер инструктировал какого-то джентльмена, судя по всему своего помощника, после чего тот спешно покинул зал. Никто не заметил его возвращения, однако оно случилось, и вот что из этого вышло.

Мистер Файнд, адвокат: Милорд, у меня вопрос к свидетелю… (после кивка сэра Уилфрэда) … мистер Холмс, во время ваших манипуляций со змеей находился ли рядом с вами еще кто-нибудь, кто может засвидетельствовать эти ваши успешные действия?

МистерХолмс: А как же! Доктор Уотсон вбежал в комнату доктора Ройлотта вслед за мною.

Мистер Файнд, адвокат: И он видел, как вы управились со змеей?

Мистер Диффендер, адвокат: Заявляю протест. Нет смысла допытываться о догадках свидетеля. Если доктор Уотсон находился позади мистера Холмса, то мистер Холмс не сможет поручиться…

Сэр УилфредТаккерс, судья: Принимается.

Мистер Файнд, адвокат: Поясню свою мысль. Совершенно очевидно, что не однажды упомянутое здесь произведение, как и остальные работы мистера Дойла в этом же жанре, напрямую связано с репутацией мистера Холмса, это его своеобразная визитная карточка. Поэтому было бы странным, если бы в показаниях мистера Холмса не проявилась его заинтересованность в определенном исходе данного дела. Поскольку привлеченные покойной миссис Армитедж сыщики придерживаются крайне причудливой версии мистера Дойла, вступившей в явное противоречие с официальным заключением коронера в восемьдесят восьмом году, я настаиваю на допросе их обоих на предмет выяснения подробностей перенесения змеи с головы покойника в его шкаф.

Мистер Диффендер, адвокат: Протестую! Мой оппонент устраивает эксцентричные инсинуации с целями, думаю, неясными даже ему самому!

Сэр УилфредТаккерс, судья: Мистер Файнд, поясните цель такого разбирательства.

Мистер Файнд, адвокат: Милорд, подробная детализация показаний мистера Холмса и доктора Уотсона по этому вопросу позволит определить, может ли доктор Уотсон подтвердить показания мистера Холмса, и вообще, есть ли у этих показаний чье-нибудь постороннее свидетельство. Согласно протоколу осмотра змея была обнаружена в шкафу доктора Ройлотта…

Сэр УилфредТаккерс, судья: Что вовсе не противоречит показаниям мистера Холмса, который сам же, по собственным словам, ее туда поместил.

Мистер Файнд, адвокат: Да, милорд, но можем ли мы этому верить? Коль уж сложности в обращении с таким причудливым животным всесторонне рассмотрены здесь и доказаны, почему мы должны верить, что мистеру Холмсу удалось столь успешно их преодолеть?

Сэр УилфредТаккерс, судья: Но, если не он, то кто тогда, по-вашему, ее убрал?

Мистер Файнд, адвокат: На сей счет ничего в точности неизвестно. Мы даже не знаем, была ли она вообще на голове жертвы. Даже мисс Стоунер этого, судя по всему, не видела. Исходя из перечисленного выше, наша сторона готова отстаивать версию мирного, безопасного, а главное, постоянного, то есть безвылазного пребывания змеи в шкафу, как наиболее вероятную. Тем самым личность покойного предстанет перед нами в совершенно ином свете, как и участие мистера Холмса в тех событиях.

Секретарь суда (громко в ответ на всеобщее волнение): Тишина в зале!

Сэр УилфредТаккерс, судья: Вы требуете провести эксперимент?

Мистер Файнд, адвокат: Да, милорд.

Сэр УилфредТаккерс, судья: Такие действия проводятся в ходе следствия, а на суд выносятся уже их результаты.

Мистер Файнд, адвокат: Милорд, пусть только каждый из них независимо друг от друга покажет суду, как это выглядело. Как мистер Холмс держал плеть, как набрасывал ее на змею, как переносил ее в шкаф. Кстати, у него есть прекрасная возможность выказать перед судом свою ловкость. В распоряжение суда я предоставляю ту самую плеть из комнаты доктора Ройлотта. Мистер Холмс, вы узнаете ее?

МистерХолмс: Вы хотите, чтобы я через столько лет узнал вещь, которую держал в руках не более минуты?!

Мистер Файнд, адвокат: У меня есть свидетельство лица, не доверять которому нет оснований. Это инспектор Смит, который уже давал показания суду. Дело в том, что при осмотре места происшествия он не удержался и прихватил плеть из кабинета доктора в качестве сувенира, если можно так выразиться, на память о таком странном происшествии. С тех пор она пролежала четыре года в полицейском отделении Летерхэда, где интересующий нас предмет бережно хранили в сейфе. Так что он нисколько не утратил своих качеств. Странно, что свидетель, славящийся своей особенной внимательностью и памятью, отказывается ее признать. К тому же, как мы помним из его последних (вынужден подчеркнуть это!) показаний, свернувших в сторону, указанную продуктом беллетристики, он очень пытливо рассматривал ее, когда втайне от хозяина Сток-Морана исследовал его дом за несколько часов до трагедии.

Мистер Диффендер, адвокат: Заявляю протест! Давление на свидетеля!

Сэр УилфредТаккерс, судья: Мистер Файнд, вы упомянули о проверке ловкости свидетеля. Для этого, как вы понимаете, одной плети недостаточно.

Мистер Файнд, адвокат: Совершенно верно, милорд. Змея тоже где-то здесь, в зале. Так что ничто не мешает мистеру Холмсу…

Завершение фразы потонуло в шуме, так как при упоминании о нахождении змеи в том же помещении вместе с публикой, да еще сформулированном недостаточно точно, многие из собравшихся повскакали со своих мест и залезли с ногами на скамьи.

Секретарь суда (громко, одновременно влезая с ногами