Тени дома с башенкой - Евгения Ринская

В доме Римма Борисовна в полной тишине включила свет и, не раздеваясь, прошла за стол на террасе. Ветки яблонь за окном почти поглотила тьма. Думай, сказала она себе, думай скорее. Все это началось из-за тебя и решение должно быть у тебя. Она посмотрела на фотографию мужа, но тот улыбался пустой, бессмысленной улыбкой. Ну и кашу ты заварил, Адриан, покачала она головой.

В задумчивости она открыла альбом. Пролистала страницу, потом другую. И вдруг замерла.

Она снова потянулась к телефону и набрала номер. На экране появилось лицо дочки.

– Мам? Ну ты как там? Выглядишь встревоженной?

– Здравствуй, дорогая, кажется, мне нужна твоя помощь.

Впрочем, Римма Борисовна понимала, что сегодня ночью ей понадобится вообще любая помощь, которая возможна – и пара решающих звонков для нее еще были впереди.

Глава 19 Встреча в башенке

Римма Борисовна вошла в тихий, молчаливый Дом. В деревне шарили по улицам фонари, слышалась перекличка людей. Здесь же царила пугающая тишина. Но странно – Дом больше не казался ей ни чужим, ни загадочным. Женщина улыбнулась. Включив фонарик, она стала медленно подниматься по скрипучим ступеням в башенку. Остановилась наверху, в загроможденной старой мебелью комнатке и посмотрела на поблескивавшую в темноте воду озера. У нее оставалось пять-десять минут одиночества.

Вдалеке скрипнула входная дверь. Римма Борисовна выключила фонарик на телефоне, успев напоследок бросить взгляд на часы – оставалось продержаться еще пять минут. Если она все рассчитала верно. Если Сергей Петрович не подведет.

Где-то в коридоре раздались шорохи. Римма Борисовна плотнее сжала в руке телефон и шагнула в темноту, стараясь держаться подальше от стола. Заскрипели ступени, и в дверях появился темный силуэт. Человек огляделся, затем шевельнул рукой – блеснули часы на мониторе телефона. Римма Борисовна улыбнулась про себя – точно также она только что проверяла на этом месте телефон. Фигура насколько могла бесшумно двинулась сквозь залежи старого хлама в центр комнатки, склонилась над столом и начала что-то в нем искать. Загрохотали ящики.

Пора – Римма Борисовна включила фонарик и одновременно подняла зажатый в руке телефон – искусство молниеносно включать на нем запись видео она под дистанционным руководством дочери осваивала последние полчаса.

– Ну здравствуй, Петя, – громко сказала она, направляя на пришельца камеру так, чтобы лицо хорошо было видно на видео.

Петр резко обернулся, но в этот момент кто-то сбоку сильно ударил ее по руке и телефон выпал на пол.

– Здравствуйте, Римма Борисовна, – произнес в темноте женский голос.

Римма Борисовна ахнула.

– Таня?!

К тому, что увидит здесь Таниного мужа, она была готова – еще с того момента, как, мучительно перебирая в памяти знакомых левшей, вдруг вспомнила, как Петр перекидывал в правую руку пакет, чтобы левой ловчее отсчитать в поясной сумке мелкие купюры сдачи. И как всегда начинал торговлю, открывая грузовик сперва с левой стороны. А вот ко всему, что произошло дальше, должна была признаться Римма Борисовна, она не готовилась совсем.

– Что ты тут делаешь?

Римма Борисовна почувствовала, как кто-то накинул веревку на ее руки. Петр все также растерянно молчал, стоя у стола.

– А вы? – всхлипнула темнота. – Мы с Петей так хотели оставить все позади. Зачем вы вообще полезли в этот Дом, начали рыться во всех этих тетрадях?

Римма Борисовна собралась – ей ничего не оставалось, как тянуть время.

– Ты же знаешь, мой муж попросил меня об этом.

– Муж! – нервно засмеялась Таня. – Приехал, перевернул здесь все и укатил в свою Москву, – ее взгляд упал на переминавшегося у стола Петра. – Что ты стоишь, Петя? Ищи скорее.

Темная фигура вернулась к столу. Что ж, подумала Римма Борисовна, это хорошо. Это может дать ей время. Ей – и Сергею Петровичу.

– Где дети, Таня?

– Дети в порядке, – отмахнулась от нее та. Даже сквозь темноту Римма Борисовна чувствовала, как напряженно она наблюдает за поисками Петра.

– Но зачем они тебе? Марья Власьевна ведь ничего не сделала.

– Чтобы отвадить от тебя твоих друзей, чтобы ты, наконец, оставила в покое и Дом, и Витю, уехала и мы смогли спокойно жить, – глухо произнесла Таня. – Ну, есть что-нибудь?

Петр отрицательно качнул головой. Таня ткнула Римму Борисовну в бок.

– Ты сказала по телефону, что нашла дневник Адриана Валентиновича. Где он?

А затем, развернув к себе Римму Борисовну, начала методично ее обыскивать. Когда Таня повернула женщину лицом к окну, та увидела мелькнувший в отдалении и вновь пропавший свет фонаря. Она позволила себе улыбнуться – получилось.

– Танечка, пожалуйста, давай оставим это. Давай просто уедем! – вдруг взмолился Петр.

Но Таня не обратила на слова мужа никакого внимания. В досаде она схватила Римму за грудки и чуть качнула ее.

– Ну, говори, где дневник? Что там?

– Сначала скажи, где дети.

– С ними ничего не будет. Сидят себе спокойно, тепло, сухо, ну, может быть, немножечко темно, зато не простудятся, а простудятся, так молочка попьют, как вы любите, – фыркнула Таня. – Отдай нам дневник, и мы их отпустим.

Судя по времени, которое прошло с тех пор, как Римма Борисовна увидела в окне свет фонаря, у нее оставался один, последний вопрос.

– Как ты убила Витю?

– Я его не убивала, – взвизгнула вдруг Таня, отшатнувшись. – Пальцем его не тронула, клянусь! Сам влез, куда его не просили! Грозил рассказать отцу… Но я его не…

Голос ее сорвался, и в тот же момент Петр, стоявший лицом к окну, попятился.

– Таня, сюда идут! Оставь ее! Давай уйдем!

Таня змеей обернулась – Римма Борисовна почувствовала, как щеки коснулись кончики рыжих волос. И в следующий момент голову ее накрыл старый холщовый мешок.

– Я никуда бежать не буду. Это мой дом, моя деревня, – бормотала Таня. – Ну, помоги мне!

Видимо, эта реплика предназначалась Пете, потому что вскоре Римма Борисовна услышала шаги рядом с собой. Кто-то пихнул ее в плечо, заставив опуститься на пол. В темноте, скрытая грубой мешковиной, она окончательно перестала ориентироваться в пространстве.

– Сиди молча, – зашипела ей в ухо Таня. – Витю я не убивала, но если будешь шуметь – дети назад не выйдут, я клянусь. Дашь нам уехать – увидите их.

Голоса людей были слышны совсем рядом – ей казалось, что она может даже различить отблески фонарей. Петр бросился по ступеням вниз. Таня стальной хваткой сдавила плечо пожилой женщины, предостерегая от резких движений. Шаги Петра на лестнице стихли и вскоре снизу, от двери, послышались голоса пришедших.

Римма Борисовна попробовала замычать сквозь мешок и сразу получила тычок