Тени дома с башенкой - Евгения Ринская

– Нам очень нужна ваша машина, – подлетела к нему Римма Борисовна. – Я нашла детей, пожалуйста, помогите вывезти и в безопасное место.

– Нашла?! – закричала Марья Власьевна, но Римма Борисовна с силой дернула ее за руку.

– Да! Я же обещала, только тихо, прошу тебя.

Андрей Михайлович насторожился и подался вперед.

– Конечно, что я могу сделать?

В «Усадьбу» мчали в тесноте – даже в большом джипе невозможно было с комфортом разместить детей, Римму Борисовну, Ольгу, Марью Власьевну и Сергея Петровича.

Андрей Михайлович благородно сказал, что приедет следующим рейсом – вместе с Иваном, который все это время мирно продремал на заднем сидении машины. За это решение Римма Борисовна была благодарна вдвойне – в салоне и без того чувствовалось не самое изысканное амбре.

***

Заря окрашивала ухоженный сад в розовато-фиолетовые цвета. Римма Борисовна, Марья Власьевна, Сергей Петрович, Петр и Оболенский-Михеев сидели в кабинете последнего. Внуки Марьи Власьевны вместе с Ольгой тихо посапывали в свободном номере. Римма Борисовна смотрела на озаряемый светом сад и думала, как он не похож на буйные заросли за окнами ее веранды. И еще о том, как она к ней привыкла. Впервые Римма Борисовна подумала, что вложила деньги не в тот дом, и с куда большим удовольствием выкупила бы скромную старую дачку Розы Михайловны.

Но сейчас нужно было сосредоточиться на менее приятных вещах.

– Простите, Петя, что я подумала на вас. И вы, Сергей Петрович, простите, – повернулась Римма Борисовна ко слегка покашливающему знакомому.

Петя устало махнул рукой. Сергей Петрович оказался не так щедр на прощение – он лишь слегка склонил подпаленную голову, чтобы показать, что она была услышана. И вновь зашелся в мучительном кашле.

– Но как вы вообще додумались до всего этого? – спросил Андрей Михайлович.

Марья Власьевна возмущенно хмыкнула, словно желая сказать, что эта женщина додумается до чего угодно.

– Не сразу, – скромно признала Римма Борисовна. – Сначала у нас была только странная записка и найденное… – она замялась, подбирая слово. – Найденный Витя Егорушкин. Мы решили, что записку написал Сергей Петрович. Но потом он справедливо указал, что она была сделана левшой. И не ошибся. Будем честны, я подозревала вас, Андрей Михайлович, и Ивана. Я была уверена, что тот, кто сделал эту записку, имел отношение к гибели мальчика. Это, конечно, было так, но в большей степени она была написана для того, чтобы помочь.

Она набрала в грудь воздуха и посмотрела на Петра.

– Эту записку написали вы, Петя. Потому что и вы, и Таня были там, когда мальчик погиб, – все, находящиеся в комнате, разом повернулись к Петру, когда тот молча склонил голову. – Я видела снимки, которые пропали из дома бабы Веры.

Марья Власьевна охнула, картинно прижав руку к губам.

– Судя по ним, в школе в тот день присутствовали все, кроме трех детей – Вити, Тани и вас, Петя, – она выдержала эффектную паузу. – Егорушкин-старший был жестким человеком. Очень честным, очень принципиальным, но очень жестким. Кроме того, между ним и представителями семьи Михеевых тянулась долгая неприязнь, можно сказать, вендетта. Если бы он узнал, что его дочь встречается с одним из их сыновей, плохо бы пришлось и ей, и этому смельчаку. И уж точно на свиданиях можно было бы поставить крест. Поэтому Таня отчаянно скрывала вашу любовь.

Она вопросительно посмотрела на Петра, словно ожидая подтверждения, и тот молча кивнул. Андрей Михайлович не сводил изумленного взгляда с брата.

– Все и так знали, что я в нее влюблен, так что она придумала отвергать меня на людях, – наконец, сказал он.

Римма Борисовна благодарно кивнула.

– И в целом, вам это удалось. Даже спустя десятилетия все в деревне были уверены, что эта пылкая любовь расцвела уже после самоубийства Федора Егорушкина, что Таня просто сдалась на фоне стресса. В действительности, вы просто перестали ее скрывать.

Петр молча смотрел куда-то вниз, себе на руки.

– Вас выдали две вещи: ваша соседка, видимо, видела больше, чем остальные и запомнила вас как «голубков». И снимки из школьного альбома, сделанные в день гибели Вити. Тогда у отца Тани оказалось много других проблем, они не попали ему на глаза. Но сейчас эти снимки стоили бабе Вере жизни.

Петя вскинул голову.

– Это получилось случайно. Они с Таней поспорили, старушка разволновалась. Она не хотела, чтобы Таня забрала фотографии.

– Давайте вернемся к гибели Вити, – строго сказала она. – В то лето вы, Андрей Михайлович, вдохновленные Адрианом Валентиновичем, придумали использовать старый тайник вашей семьи. И начали потихоньку подворовывать колхозный скот, который затем разделывали и переправляли в город с лесопилки. Федор Егорушкин, человек хозяйственный, не мог этого не заметить. Но понять причину нестыковок в документах он не мог. Считая, что виноваты пастухи, он нанял дополнительных – в том числе отправил охранять скотину своего сына, Витю. К сожалению, Витя попал на дальнее поле, как раз там вы и орудовали.

Андрей Михайлович виновато вздохнул.

– Это, видимо, заметила мама Вити, работавшая в колхозе счетоводом – может быть, увидела, что весь недобор идет именно оттуда. И пыталась мне об этом сказать. А тогда Витя, уж не знаю, как, что-то заподозрил. Будучи честным мальчиком, тяжело переживавшим проблемы отца, он решил ему помочь – выследить и прижать к стенке злоумышленников.

Римма Борисовна обвела торжественным взглядом собравшихся.

– Оказавшись в тот день у мнимой часовни, Витя искал не ее – он шел по следу тех, кто, по его мнению, обкрадывал отца. Только, по роковому стечению обстоятельств, незадолго до этого лавочка накрылась – городской покупатель «кинул» Андрея Михайловича на деньги, и ваш маленький бизнес развалился. Зато вы, Петя, решили устроить Тане романтическое свидание вместо школы. Витя увидел сестру с врагом семьи, сделал неправильные выводы о вашей причастности ко всем хищениям и, как настоящий пионер, пригрозил рассказать отцу….

– Он просто оступился, – тяжело проговорил Петя. – Он решил, что воровали мы, стал кричать всякое, клялся все рассказать, Таня испугалась, замахнулась на него. Он оступился и… провалился.

– Когда стало ясно, что мальчик ударился головой и погиб, Таня предложила никому ничего не говорить, – Петя безнадежно кивнул головой. – Но вы, Петя, чувствовали вину за своих братьев, за свою семью, за то, что привели Таню туда. И решили помочь поискам, написав моему мужу анонимную записку. Вы показали ему это место и вы были уверены, что он поймет, о чем шла речь.

Она помолчала – настала ее пора виниться.

– Почему-то он не увидел или не понял