Тени дома с башенкой - Евгения Ринская

Иван рядом с ней зашевелился и глухо застонал. Андрей Михайлович, до этого, кажется, погруженный в свои мысли, обернулся и оценивающе посмотрел на него.

– Останови тут, – сказал он негромко водителю, когда автомобиль поравнялся с небольшим ручьем.

Машина дернулась и встала.

– Что, зачем? – всполошилась Римма Борисовна.

– Прошу простить, – галантно ответил Андрей Михайлович. – Но брата надо освежить.

Он выбрался со своего места и вскоре уже вытаскивал на воздух Ивана, перекинув безжизненную руку себе через плечо. Водитель дернулся помочь, но Андрей Михайлович властно его остановил.

– Составь компанию даме.

Римма Борисовна нервно наблюдала, как у ручья Андрей Михайлович плещет ледяной водой в лицо брату. У самого берега, наклоняясь, он вынужденно принял его на левое плечо и сразу неуклюже перехватил, чтобы удерживать почти бездыханное тело правой. Нет, левшой он точно не был, подумала про себя Римма Борисовна.

Ее рука сама потянулась к телефону – конечно, никаких уведомлений не приходило. Она судорожно вздохнула.

– Да не волнуйтесь вы так, – доброжелательно сказал Володя, перегнувшись назад. – Сейчас его немного освежат и вмиг домчим, я обещаю.

Не слишком успокоенная его словами, Римма Борисовна выдавила вежливую улыбку. Водитель наклонился и пошарил в бардачке, выудив оттуда полиэтиленовый пакет.

– Вы голодная, наверное, – проговорил он и протянул его ей. – Вот, возьмите пряники. Свежие. Жена сегодня в автолавке брала.

Римма Борисовна в задумчивости взяла пряник из пакета и механически начала его жевать, как вдруг ее осенило.

– Сегодня, вы ничего не путаете?

– Нет, – развел руками Володя. – Как есть, в обед взяла в лавке и мне принесла.

Это было очень странно.

Тут дверь машины распахнулась и Андрей Михайлович опустил на сидение слегка посвежевшего Ивана. Римма Борисовна отвлеклась, вспоминая последний свой разговор с Иваном.

– Это ведь вы с братьями показали Адриану Валентиновичу старую лесопилку, – вдруг произнесла она.

Андрей Михайлович помолчал. Она попробовала поймать его взгляд в зеркале заднего вида, но в этот раз ей это не удалось – он старательно смотрел в сторону, на мелькавший мимо пейзаж.

– Он узнал легенду про схрон нашей семьи. И пристал к нам с Петькой – мол, покажите, да покажите. Он вообще строил из себя прогрессивного учителя – мол, к сложным ученикам надо искать подход, с людьми надо разговаривать. Думаю, он просто хотел на этой почве с нами, ну, что ли подружиться.

– И когда он увидел лесопилку, он узнал в центральном помещении бывшую часовню, – предположила Римма Борисовна.

Андрей Михайлович слегка кивнул.

– К нам, собственно, много внимания никто не проявлял. Ну, нам и захотелось похвастаться. Мы в детстве там от родителей хоронились, если батя того, на грудь примет или если двойку из школы принесем, – он вздохнул, видимо, погрузившись в воспоминания. – А он как часовню увидел, разволновался. Сказал, что про это обязательно надо сообщить другим. Но это было наше место, место нашей семьи. И мы взяли с него честное пионерское, еще в начале, что он никому на него не укажет.

– Поэтому место он никогда не называл. Вы уже тогда воровали колхозный скот?

Андрей Михайлович резко обернулся, взгляд его упал на дремлющего Ивана и он понимающе усмехнулся.

– Ванька разболтал. Нет, мы как учителя туда сводили, старший завелся, мол, зачем тайнику без дела стоять, такая нычка пропадает.

– А если бы Адриан Валентинович снова пришел?

Мужчина махнул рукой.

– Без предупреждения – ни за что. Это было наше место, он это знал. Он же был из этих, интеллигентных. Он гордился тем, что со всеми учениками стал вась-вась. Зачем так стараться завоевать доверие, чтобы потом сразу его порушить?

В этом определенно был резон, должна была признать Римма Борисовна. И это было очень похоже на ее мужа – он умел устанавливать контакт с людьми, искренне интересовался ими, но также искренне собой гордился за это. Никогда не упускал возможность продемонстрировать свое очарование.

– Как вы это делали?

– Уводили по одной скотине с дальнего поля, – Римма Борисовна вскинула голову. – Там иногда оставляли на выпас часть скота, тогда в колхозе голов много было. Проводили через лес по старой дороге, ну а там понятно.

– И что, легко было трем подросткам найти сбыт краденого мяса в городе? – с недоверием поинтересовалась Римма Борисовна.

Андрей Михайлович фыркнул.

– Трем местным подросткам. Но на самом деле нет – сначала как-то не вязалось. Пара десятков килограмм у нас даже пропало. Городские нам не слишком доверяли, да и мы боялись. А потом старший как-то вышел на шофера местной продбазы. Ну, и тот помог.

Машина въехала в Неприновку. Сердце у Риммы Борисовны сжалось – за это время солнце почти ушло. На улице стояли густые сумерки, водитель даже включил фары. Неужели детей так и не нашли?

– Как же вы могли не заметить погибшего мальчика в своем схроне? – с подозрением спросила Римма Борисовна.

– К тому моменту наш небольшой бизнес уже сошел на нет. Уверен, Ваня вам это рассказал – я приехал в город с последней партией, но шофер меня кинул – взял мясо, а с деньгами так и не вернулся. Сказал, что на них кто-то натравил проверку, и пригрозил всех сдать. Это был как раз конец лета – я предпочел смотаться в город, не дожидаясь расплаты дома. Ну, а потом началась вся эта каша и местные сидели тише воды, ниже травы.

Машина остановилась на асфальтовом развороте. Тут и там видны были группки людей, тревожно переговаривавшихся между собой. Римма Борисовна попросила высадить ее здесь – она хотела зайти домой прежде, чем присоединяться к поискам. Тем более, Андрей Михайлович собирался ехать прямо к дому Марьи Власьевны, а ей там, она была уверена, не будут рады.

Уже вылезая, она спохватилась – альбом, привезенный ей Андреем Михайловичем, так и оставался лежать на сидении. Подхватив его, она остановилась у передней двери.

– Я же спрашивала вас про общение с Адрианом Валентиновичем, почему вы раньше про это не сказали?

Андрей Михайлович искренне расхохотался.

– Чтобы стать главным подозреваемым? Вы что, забыли, с кем говорите?

Римма Борисовна кивнула – это замечание было справедливым. Едва она появилась из машины, говорок вокруг стих. Молча направляясь к дому, она чувствовала, как ее буровит с десяток осуждающих глаз – что ж, в этот раз хотя бы у нее не было вопроса за что это. Уже подходя к дому, она достала телефон и без особой надежды набрала номер Марьи Власьевны. Подождала с минуту, но ответа не