Тени дома с башенкой - Евгения Ринская

– Мы хотели найти часовню, – наконец с трудом проговорила она. – Точнее так – я нашла старую тетрадку Вити Егорушкина, после этого мы решили найти его часовню. Потом умерла баба Вера. Ко мне в дом кто-то залез – напакостил и написал жалобу чиновникам. Потом мы нашли… нашли Витю.

– На этом этапе мы уже бывали, – нетерпеливо кивнул головой Андрей Михайлович. – Дальше что было?

– Дальше, – растеряв обычную уверенность продолжила Римма Борисовна. – Кто-то кинул в окно Дома с башенкой камень. Мы решили восстановить разрушения до суда, и вот, когда я была там, кто-то кинул камень, – поправилась она. – А потом, потом я осталась там с детьми, и дети пропали.

Голос ее сорвался и она почувствовала, как предательски защипало в носу. До сих пор Римма Борисовна не считала себя плаксой и вообще, была уверена, что в трудной ситуации надо искать решение, а не плакать – так всегда говорил Адриан Валентинович. Но сейчас, перечисляя события последних месяцев, которые, как выяснилось, неумолимо шли к этому финалу, она почувствовала себя брошенной и одинокой. Больше всего грызла ее несправедливость – ведь ничего плохого она Неприновке не хотела, почему же все эти беды на них так и посыпались?

Андрей Михайлович наклонился и прошептал что-то на ухо водителю – Римма Борисовна не услышала, да и, кажется, не хотела слышать. Тот кивнул.

Скоро за окном замелькали городские окраины. Римма Борисовна почувствовала, как воспряла духом – значит, спасение возможно. Можно кричать, биться в окно, перечисляла она в уме варианты, когда машина повернула за угол и резко остановилась: джип стоял в тихом переулке возле кладбища. Сердце предательски заныло. Ничего хорошего это, на первый взгляд, не могло сулить.

– Выходите, – потеребил ее за плечо Андрей Михайлович. – Быстрее!

Римма Борисовна, всю дорогу мечтавшая выбраться из этого автомобиля, вдруг инстинктивно заупрямилась.

– С чего это? Никуда я не пойду, – прошипела она, вжавшись в сидение и для надежности ухватившись за него обеими руками.

– Римма Борисовна! – потряс ее за плечо Андрей Михайлович. – Выходите скорее, дети похищены, время не ждет. Идите на кладбище, найдите Ивана. Меня он не послушает, а вас может. Скажите ему, что случилась беда. И едем в деревню.

Римма Борисовна, начавшая с сомнением выбираться из машины, остановилась, чуть не коснувшись ногой земли.

– Зачем? – глупо спросила его она.

– Искать, вместе со всеми! – раздраженно ответил он, доставая телефон. – Я сейчас вызову туда ребят из «Усадьбы». А вы бегите скорее к Ивану, ну!

Римма Борисовна окончательно перестала что-либо понимать, поэтому почла за лучшее сдаться. Бросив на Андрея Михайловича последний недоверчивый взгляд, она развернулась на каблуках и рысью направилась вглубь кладбища. Единственное, что ее успокаивало это то, что когда он потянулся в карман за телефоном и начал набирать цифры, она успела инстинктивно отметить, что делал он это правой рукой.

Спотыкаясь в спешке о перерезавшие кладбищенские тропинки корни, она прошла знакомым уже маршрутом до могил Егорушкиных, но, вопреки ожиданиям, никого там не обнаружила. Римма Борисовна растерянно обернулась: на тихом сельском кладбище не было ни души. Всплеснув руками, дама направилась по самой широкой дорожке к центральному входу на кладбище. Логика ее не обманула: рядом с воротами притулился маленький сарайчик – сторожка, в которой, по всей видимости, должен был обитать Иван.

Она решительно подошла к двери и несколько раз постучала. Ответа не было.

– Да где же тебя носит, – выругалась Римма Борисовна.

Она прижалась лицом к грязному стеклу. В темном помещении ничего не было видно. Правда, она заметила знакомое свечение, исходившее из дальнего, невидимого ей, угла. Свечение моргнуло, а затем поменялось с голубоватого на желтое. Так и есть, включенный телевизор.

Помедлив пару мгновений, она еще раз решительно стукнула в дверь. Та дрогнула, и Римма Борисовна поняла, что она не заперта. Она медленно вошла в тесное, пропахшее затхлостью помещение.

– Что ты ищешь здесь? – громко спросил незнакомый голос. – Разве мы приглашали тебя?

Римма Борисовна вздрогнула и плотнее сжала в руке телефон. Затем, посмотрев на экран телевизора, успокоилась – оставленный включенным аппарат на всю громкость транслировал какой-то детектив.

Она сделала неуверенный шаг вперед – так, что стало видно просиженное кресло, хлипкий столик с остатками консервов у окна, и шаткая тахта. С тахты торчали чьи-то ноги. Пожилая дама сглотнула, собралась с духом и сделала еще несколько шагов вперед. На постели ничком, все в том же рыболовецком плаще, лежал Иван. Он не двигался. Правая рука безжизненно свисала с тахты вниз.

– Иван! Иван вы спите? – никакой реакции.

Женщина осторожно протянула руку и испуганно тронула мужчину за плечо. Ничего. Римма Борисовна отступила и, незаметно для себя запричитала, прижимая телефон к груди.

– Что же делать, что делать, а?

Она взялась за телефон, затем заколебалась – все-таки никаких следов борьбы тут видно не было. Что, если она вызовет Андрея Михайловича, а окажется, что Иван просто спит? Она точно будет выглядеть глупо. Наконец, набравшись смелости, она подошла к телу и сильно потянула его за плечо. Никакой реакции не последовало, но голова Ивана дернулась и где-то спереди, за тахтой, раздался звук падающей бутылки. Затем голова приподнялась и тяжело икнула. По комнате разлился запах спиртного.

Римма Борисовна вздохнула и, сразу осознав свою ошибку, отошла подальше – туда, где в комнату проникал свежий воздух из распахнутой двери. Она набрала номер на телефоне.

– Андрей Михайлович, пожалуйста, приходите и заберите своего брата сами, – как можно более вежливо произнесла она.

Когда Андрей Михайлович вместе с водителем, тихо матерясь, с трудом водрузили так и не проснувшегося Ивана во внедорожник, Римма Борисовна отодвинулась подальше, почти распластавшись по противоположной двери.

– Простите за эти неудобства, – галантно произнес Андрей Михайлович. – У брата это иногда бывает.

– Зачем вообще нам брать его с собой?

Хозяин машины как раз с комфортом разместился на переднем сидении и посмотрел на нее в зеркало заднего вида.

– Мы – Михеевы, – просто пояснил он. – А значит, будем первыми под подозрением. Если в деревне произошло что-то плохое, я хочу, чтобы мой брат был под присмотром. Кстати, – он позволил себе улыбнуться. – Не забудьте пожалуйста, когда будете говорить с полицией, что и я нахожусь сейчас под вашим присмотром.

Она растерянно кивнула.

– В Неприновку, Володя, – сказал Андрей Михайлович, и машина сорвалась с места.

В деревню ехали молча. Римма Борисовна тревожно смотрела на позолоченный низким вечерним солнцем пейзаж – день заканчивался, скоро наступят сумерки, а в них надежда найти детей минимальна. Она украдкой посмотрела на телефон – никаких сообщений ни от Сергея