Тени дома с башенкой - Евгения Ринская

class="p1">Со строителями она провозились в доме полдня. Чтобы дети не надышались пылью и опилками из-под шлифовальной машины, Римма Борисовна старалась почти все время проводить с ними в саду, развлекая в меру своей фантазии – то сбором цветов, то лазанием по нижним ветвям яблонь, то уборкой мусора.

Как раз в разгар соревнования по сбору старых веток в кучи, у Риммы Борисовны из кармана заиграл легкий джаз. Она достала телефон – звонила Таня. Римма Борисовна нажала на кнопку ответа.

– Да, Танечка?

– Римма Борисовна, – связь прыгала и прерывалась, но женщина точно понимала, что на том конце плачут, – Я не знаю, что мне делать. Петя…

Тут связь пропала, и на том конце воцарилось молчание. Римма Борисовна встревоженно потрясла трубку.

– Алле! Алле!

Она сделала несколько шагов по саду – связь то появлялась, то пропадала. Танин голос захлебывался одновременно и в рыданиях, и в помехах.

– Петя… не говорит… – прошелестела трубка, прежде, чем из нее вновь раздался непонятный стрекот, после чего звонок окончательно сорвался.

Римма Борисовна попробовала перенабрать номер, но в трубке раздались короткие гудки. Она посмотрела на уровень сигнала сотовой сети – тот болтался где-то на нуле.

– Да что ж ты будешь делать! – выругалась Римма Борисовна. – Дети, ждите здесь!

Все неприновские знали – вышка сотового оператора стояла на востоке, и в западной части деревни нужно было сильно постараться, чтобы поймать сигнал. Возле Дома с башенкой, как успела выяснить Римма Борисовна за последние месяцы, лучше всего он ловился у центрального входа.

Она рысью выскочила к крыльцу и уже подняла руку с телефоном, когда у входа раздался душераздирающий вой циркулярки рабочих. Досадливо вздохнув, женщина торопливо открыла калитку и вышла на дорогу. Здесь, наконец, пробилась связь. Телефон несколько раз пиликнул, пока на него сыпались уведомления о пропущенных вызовах: за это короткое время Таня успела попытаться позвонить ей четыре раза. Больше, чем за весь прошедший месяц. Значит, произошло что-то действительно серьезное.

Римма Борисовна набрала номер и, нервно постукивая в пыли носком мокасина, стала ждать ответ. Наконец, в трубке прозвучал совсем убитый голос.

– Алле?

– Рассказывай быстро, что стряслось, – приказала Римма Борисовна, опасаясь, что Таня совсем расклеится.

К ее облегчению, проблема оказалась не такой уж серьезной – у Петра, как и говорила Марья Власьевна, сломалась машина. Это означало не только вынужденный простой, но и потенциальные убытки – руководство автопарка пригрозило повесить поломку на него.

Это заставило Петра вернуться к разговорам об отъезде из Неприновки, полной дурных воспоминаний и неудач, только теперь в более бескопромиссном тоне.

– Не разговаривает со мной, – рыдала Таня. – Как подросток, слушать меня не хочет. А сейчас я захожу в комнату, а он вещи собирает.

Она поперхнулась сдавленными всхлипываниями. Римма Борисовна понимала, почему Таня так переживает – судя по тому, что она видела, размолвки в их семье были крайне редки, и по темпераменту не подходили ни ей, ни ему. Кроме того, для нее ставки были куда выше, чем для него – могила отца и брата, престарелая мать, ну и, что уж греха таить, работа в музее, которая ей явно нравилась.

– Танюш, ну что ты, да подожди рыдать, – засуетилась Римма Борисовна. – Ну вспылил, с кем не бывает.

– С нами, – прошелестела на том конце трубки Таня.

– Все когда-то бывает в первый раз, – ничего лучше Римма Борисовна не придумала, но она чувствовала, что крайне важно сбавить накал страстей. – Ты главное сейчас сама не горячись. Ну, собирается, пусть собирается. Сегодня все равно никуда не денется, а там вы поговорите, машину ему может починят, все образуется.

– Мне кажется, ничего не образуется, – плакала Таня. – Может быть, вы с ним поговорите? Он вас уважает, вдруг вас послушает.

– Поговорю, обязательно поговорю, – клятвенно пообещала Римма Борисовна, обрадовавшись, что есть что-то конкретное, чем она может помочь.

Заверив немного успокоившуюся Таню, что она придет к ним вечером, как только закончит со строителями, Римма Борисовна убрала телефон и вернулась в сад за детьми.

Только детей там не было.

Пожилая дама бросилась искать вокруг дома, заглянула к рабочим, которые сказали, что никаких детей не видели, а если бы и видели, то сразу выгнали бы. Выйти за территорию через калитку они не могли – она бы заметила. И Римма Борисовна полезла в густую траву, растущую на холме, по очереди выкрикивая их имена. Ответа не было.

Римма Борисовна вернулась в сад и обессиленно села на старое поваленное дерево. Что делать? Звонить Марье Власьевне или искать? А если искать, то где?

Ее метания быстро оборвались, когда от калитки донесся звучный голос подруги.

– Маруся! Вовушка! Римма, вы где?

Римма Борисовна встала и инстинктивно оправила одежду, словно готовилась отчитываться перед учителем. Лучше бы перед учителем, подумала она, прежде, чем Марья Власьевна появилась из-за угла и на лице ее проступило изумление.

– А я вас зову-зову. Ну что, где мои сорванцы?

– Тут такое дело, – промычала Римма Борисовна, мучительно подыскивая слова, и, отчаявшись, выдохнула. – Они пропали.

Марья Власьевна остановилась, не до конца понимая, что говорит подруга.

– Как «пропали»? – недоуменно переспросила она.

Римма Борисовна повела рукой на пустой сад.

– Так. Мы с ними здесь были, ветки собирали. Потом мне позвонила Таня, у нее там такое дело, – начала было объяснять она, но быстро спохватилась. – В общем, позвонила Таня, плакала, тут связь, ты сама знаешь. Я детям сказала оставаться тут, вышла за дом, говорила с ней буквально минут пять. Вернулась, а их, вот, нет.

Первые пару секунд Марья Власьевна молча хватала ртом воздух, но годы работы женой ответственного человека не прошли даром. Она собралась мгновенно.

«Куда быстрее, чем Таня», – успела подумать Римма Борисовна прежде, чем попала в эпицентр урагана.

В следующие полчаса Римма Борисовна повторила свой маршрут, но уже болтаясь в хвосте у Марьи Власьевны. Они осмотрели дом, несмотря на клятвенные заверения рабочих в том, что никаких детей те тут не видели, потом каждый угол сада на случай, если дети так невовремя решили поиграть в прятки. Потом вышли в высокую траву на холме.

– Как же так, как это может быть, – приговаривала, запыхавшись, Марья Власьевна. – Зачем я вообще потащилась в этот город, ели бы шоколадки из сельмага и довольны были.

Римма Борисовна безнадежно трусила следом, понимая, что очень скоро очередь дойдет и до нее. Так и случилось.

– А ты, – напустилась на нее Марья Власьевна. – Почему детей без присмотра оставила? Ну взрослый же человек, кандидат наук, – всплеснула она руками.

К этому Римма Борисовна подготовилась. Тем