Тени дома с башенкой - Евгения Ринская

том, что нетерпеливо перетаптывается с ноги на ногу и думает о растущем счете за такси. Наконец, придирчивая старушка остановила свой выбор на пакетике, от которого, по ее словам, вяла смородина и на незнакомой Римме Борисовне бутыли с темно-зеленой жидкостью внутри.

Когда продавец с явным облегчением передал ей через прилавок увесистую покупку, и Римма Борисовна открыла было рот, чтобы попросить самый надежный из имевшихся замков, старушка обернулась и вдруг расплылась в радостной улыбке.

– Здравствуйте, милая моя! Как ваш отдых, как дом?

Римма Борисовна опешила, не зная, как реагировать на такой приступ общительности, но затем присмотрелась, заметила аккуратную кружевную шапочку на голове и расшитую лоскутами сумку и с облегчением улыбнулась в ответ – она узнала хозяйку арендованного в Неприновке домика, неунывающую Розу Михайловну.

– Роза Михайловна, добрый день! Замечательно, вашими молитвами, вашими молитвами.

Забыв про свои химикаты, Роза Михайловна увлеченно защебетала, расспрашивая Римму Борисовну о делах в Неприновке. Римма Борисовна, приложив все свое терпение, старалась отвечать вежливо, но не давать поводов для дополнительных расспросов.

– А голубки, голубки-то наши как? – перебрав всех, засуетилась Роза Михайловна.

– Какие голубки? – не поняла Римма Борисовна.

– Ну как, Таня с Петей, – всплеснула руками старушка. – Как есть, всю жизнь неразлучники.

– Тоже хорошо, Таня вот в городе работает, в музее, – Римма Борисовна подумала, что вряд ли Роза Михайловна хочет знать все подробности из жизни этой семьи в последнее время. – Петя в автолавке.

– Ну и хорошо, ну и славно, – закивала Роза Михайловна. – А то сколько уж они тут натерпелись – не передать.

Она грустно махнула рукой и, подхватив с прилавка пакет с покупками, засобиралась из магазина. Едва захлопнулась входная дверь, звякнув обязательным колокольчиком, Римма Борисовна шумно выдохнула и обратилась к продавцу.

– Вон тот замок, пожалуйста.

– Какой? – не понял продавец.

– Амбарный, – рявкнула Римма Борисовна, прежде, чем успела осознать, что терпение ее, кажется, иссякло.

Перебрав несколько вариантов, она выбрала самый, по ее мнению, увесистый, и вместе с приобретением плюхнулась на сиденье такси. Римма Борисовна истекала потом и мечтала как можно скорее ощутить прохладу ветерка, тянувшего с озера.

Когда старенькая машина такси взобралась на высокий холм, Римма Борисовна выбралась из нее и окинула взглядом Дом, в очередной раз попытавшись представить себе, что она почувствует, когда станет понятно, что его владелицей она больше не является. Не сумев в своем воображении даже приблизиться к этой картине, она вздохнула и подошла к крыльцу.

Торжественно сняла с засова старый замок и продела сквозь проржавевшие ушки толстую дугу нового. Замок защелкнулся с приятным звуком, и пожилая дама уже хотела убрать ключ в карман, но затем заколебалась. Если уж она была уже тут, наверное, не помешало бы пойти заняться делами? Не без внутреннего сопротивления она повернула ключ в обратном направлении.

Главным плюсом этого решения было то, что в Доме было не только темно, но и прохладно. Вот оно, мастерство прежних строителей, подумала про себя Римма Борисовна. Она растерянно огляделась в коридоре, пытаясь выбрать посильную для себя задачу. Взгляд ее уперся в пухлую пачку газет, примостившуюся в углу. Римма Борисовна вспомнила, как почти месяц назад пришла сюда с Марьей Власьевной. Как та переворошила весь Дом и откопала откуда-то из недр этот старый мусор, а потом они чуть не подрались за него возле треклятой бочки. Римма Борисовна улыбнулась сама себе – а все-таки то ее решение объявить субботник было правильным. Она и представить себе не могла, что делала бы без твердой руки и громкого голоса Марьи Власьевны в Неприновке.

Опустившись на корточки, она ностальгически пролистнула перетянутые старой бечевкой газеты. 1977 год. Она оглянулась – как будто жизнь в этом Доме остановилась с уходом Вити и отъездом Адриана Валентиновича. Римма Борисовна вчиталась: коровы Неприновки потрудились на славу и показали рекордный результат надоев. В городе состоялась выставка местного художника. Воспитанники неприновской школы выступили на областном концерте. Милые пустяки, сохранявшие дух времени. Римма Борисовна улыбнулась – не зря она тогда отстояла эти газеты от уничтожения.

Но была там и еще одна фотография, которая привлекла ее внимание.

На старом поблекшем снимке был изображен ее муж – совсем молодой, к тому же стял вполоборота, поэтому узнала она его не сразу. Рядом с ним расположился солидный пожилой человек со старомодным портфелем в руках.

«Профессор истории из Москвы Л.Н. Вельяминов после экскурсии по местным достопримечательностям, июнь 1977 года», – гласила подпись.

Вельяминов! Один из научных руководителей ее мужа. И его, получается, Адриан выманил в Неприновку?

В короткой заметке скупо сообщалось, что известный ученый приехал в Неприновку по приглашению местных краеведов, чтобы ознакомиться с наследием Мерцалова, а также побывал на торжественном собрании в местном клубе.

Фото было сделано у колхозной конторы, где как раз разгружалась какая-то машина: мужики с мешками на плечах смотрели в кадр так изумленно, что было сразу понятно, что они об этом не ведали ни сном, ни духом.

Римма Борисовна посмотрела на колхозников, затем прикрыла глаза, напряженно вспоминая: на мешках виднелись сделанные белой краской метки. Где-то подобное она уже видела – ну конечно, тот кусок старой мешковины с белыми следами, в котором она запуталась в старом погребе. А потом она вспомнила кое-что другое: написанные Витей на старой открытке буквы – П.А.М.И. Петр, Андрей, Михаил, Иван!

Пожилая женщина вскочила на ноги – картинка начинала складываться.

На кладбище стояла тишина. На тихих узеньких аллеях, скрытых от внешнего мира за густой листвой, не было ни души. Но Римма Борисовна знала, куда идти – она направилась к могиле Федора и Вити Егорушкиных. И очень быстро увидела знакомую фигуру.

– Часто вы сюда приходите, – произнесла она, поравнявшись с ней.

Кладбищенский сторож обернулся.

– Не то, чтобы очень, – уклончиво ответил он.

– А мне кажется, довольно часто, – сказала Римма Борисовна, и он удивленно посмотрел на нее. – Это же вы следили за могилой Виктора, пока Тани не было, ведь так?

Сторож развел руками.

– Так если мать их состарилась, что ж ей теперь, зарастать? Все-таки не чужие люди.

– Конечно, – с деланным пониманием кивнула Римма Борисовна. – Выросли, считай бок о бок.

Иван саркастически хмыкнул.

– Что ж вы здесь прозябаете? – спросила она. – Неужели брат вас к себе пристроить не может? С таким-то отелем.

– Больно он мне нужен, – процедил в ответ Иван и злобно затянулся. – Тридцать лет не видел и дальше б не видал.

Они постояли молча, глядя на свежую могилу ребенка, погибшего почти пятьдесят лет назад.

– Злитесь, что он уехал и оставил