Тени дома с башенкой - Евгения Ринская

– Да что там, меня самого тогда в Вологду отправили, к тетке.

– Как удивительно выходит, что все вы разъехались в тот год, когда не стало старого председателя колхоза.

Сторож замолчал, видимо инстинктивно чувствуя, что беседа сворачивает куда-то не туда.

– Это ведь вы детьми воровали колхозный скот? Разделывали и хранили наверняка на лесопилке – тем более, там был погреб, старое хранилище ваших отца и деда.

Сторож напряженно ее слушал, и по его лицу Римма Борисовна поняла, что она попала в точку.

– Куда же вы девали все это мясо?

– У старшего, были вроде какие-то завязки в городе. А последний раз как все обстряпали, заказчик должен был за всю партию заплатить – мясо повез Андрей, за ним родители меньше следили. А потом сказал, мол, тот платить отказался и исчез. Так мы денег-то и не увидели. Андрей свинтил вскоре в город, в техникум поступил. А старший после этого случая обозлился, совсем сладу с ним не стало.

– А потом, когда председатель покончил с собой, вы разбежались в разные стороны. Один он, дурак, остался, но недолго на свободе проходил.

– Меня мать упросила уехать, – проговорил, наконец, сторож. – В ногах валялась. Когда председателя погнали, мы затихарились, но она видать и так все поняла – кровь не водица. Андрей сам сообразил и в свой техникум срулил, я согласился и уехал к тетке в Вологду, а старший тут остался – ну, он со временем на других делах и попался.

Он повернулся и посмотрел на памятник, словно обращался напрямую к покойному председателю.

– Мы так-то детьми были. Ну, появился шанс подзаработать. Не хотели мы такого конца. Думали, поищут, концов не найдут, и все на тормозах спустят. А оно вон как вышло. Федор Иванович-то мужик хороший был, заслуженный.

Сторож вздохнул и рукавом протер надпись на надгробии.

– А Витю, тоже вы? – беспощадно спросила Римма Борисовна.

Сторож отшатнулся от нее, как ошпаренный.

– Упаси Господь. Я по мокрому делу ни-ни. Крест даю, – он широко перекрестился, глядя на могилы. – Я его только в деревне видал, а в лесу ни разу.

– У вас в семье Егорушкиных крепко не любили, так?

Сторож безрадостно затянулся сигаретой.

– Да что старое ворошить.

– И все-таки? – не отставала Римма Борисовна, которой это вдруг показалось важным.

– Дело давнее, кто уж теперь вспомнит, – постарался соскочить с крючка Иван, но сделал это крайне неправдоподобно.

Римме Борисовне даже не пришлось переспрашивать. Хватило одного красноречивого взгляда, чтобы показать, что он ее не обманет.

– Вроде как когда в сороковых отец мой с дедом-то начали шалить, Егорушкин-старший их и выследил. Говорят, как их взяли, это он милицию на схрон навел – ну, им после этого и впаяли годков по двадцать. Шибко принципиальные они, Егорушкины-то. Да кто уж теперь знает, что там было, чего не было.

Глава 16 Пропажа

Выйдя с кладбища, она сразу направилась в «Усадьбу Оболенского» – ей очень хотелось задать Андрею Михайловичу несколько вопросов. Однако охранник, приоткрывший для нее калитку, вежливо сообщил, что владелец уехал в Москву по делам и будет лишь через несколько дней.

Остаток недели Римма Борисовна занималась Домом. Первым делом она занесла новые ключи Марье Власьевне и Татьяне. Марья Власьевна, внимательно рассмотрев их, одобрительно кивнула и сразу закрепила на связке, болтавшейся у нее возле входной двери. У Тани ей открыли не сразу – и снова, как и прошлый раз, она слышала на втором этаже невнятные, но очень недовольные голоса. Римма Борисовна огорченно вздохнула – ей нравилась эта пара, и она расстраивалась из-за того, что ее стремление ворошить прошлое обернулось для них такими последствиями. Таня и Петр великолепно держались, но она понимала, что оба они, учитывая состояние Валентины Васильевны, были как на иголках. Ожидая, пока к ней кто-то спустится, она тайком скрестила пальцы в надежде, что все это скоро закончится и все они смогут вернуться к нормальной спокойной жизни.

Таня появилась на пороге, как и думала Римма Борисовна, возбужденная и раскрасневшаяся. Она сразу поняла, что гостья слышала их дискуссию.

– Простите, – сказала Таня, убирая новый ключ в карман. – Петя хочет, чтобы мы уехали – говорит, нам это место не приносит счастья. А я не хочу: у меня здесь замечательная работа и, кроме того, я не представляю как можно перевезти маму.

Тут голос ее дрогнул, и Римма Борисовна сочувственно положила руку ей на плечо. Не сказать, чтобы в аргументах Пети не было логики, но ей было бы очень жаль, если бы эта семья исчезла из Неприновки. Еще раз предложив любую посильную помощь, она попрощалась и направилась к Дому. Ей предстояло встретиться с бригадой, которую она собиралась нанять для ликвидации нанесенных неизвестными повреждений, и обсудить масштаб бедствия.

Сергею Петровичу, поколебавшись, Римма Борисовна ключи решила не заносить. Зачем искушать судьбу.

До начала работ оставалось несколько дней – за это время Таня, Петр и Марья Власьевна совершили настоящий подвиг, расчистив здание и участок от всего старого хлама, копившегося здесь годами. Ценную деревянную мебель, хранившуюся в коридоре, они заботливо переставили в дальний кабинет.

Римма Борисовна почти все это время провела в городе, мучительно согласовывая и оформляя необходимые для суда документы.

Бригада из соседнего поселка, которую Римма Борисовна чудом нашла в сезон, приехала в Неприновку в четверг, так что она сама явилась в Дом с башенкой на переговоры. Пока строители бродили по дому, цокая языком, и объясняя, почему работа выйдет вдвое сложнее и, конечно, вдвое дороже, чем ожидалось, а Римма Борисовна старательно фиксировала на телефон фронт работ, у калитки вдруг возникла Марья Власьевна, на каждой руке которой висело по внуку.

– Ты ведь тут сегодня надолго? – спросила она. – Будь другом, посиди с моими оглоедами.

При всей своей активности Марья Власьевна была бабушкой крайне вдохновенной, сидеть с внуками она кому-то давала редко, и Римма Борисовна, с готовностью открыв калитку, удивленно на нее уставилась.

– Автолавка сегодня сломалась. Петр сказал, не ждать, – пояснила она. – А я им смесь для домашнего мороженого обещала. В нашем магазине нет, вот, хочу в город съездить, заодно зайду электричество подать.

Римма Борисовна посмотрела на детей – те таращились на Дом с подозрением, памятуя о недавних приключениях. Но убедившись, что страшная дверь открыта, а вокруг полно взрослых, кажется, стали успокаиваться. Младший и вовсе с неподдельным интересом уставился на раскиданные повсюду инструменты рабочих. Римма Борисовна решительно взяла детей за руки.

– Конечно, гуляй там хоть до вечера. У нас тут дел невпроворот.