Тени дома с башенкой - Евгения Ринская

сожалению, закрыть ее должность в музее нам пока некем, а ужасно не хотелось бы, чтобы он простаивал без дела. Может быть вы, учитывая вашу любовь к местной истории, – Римма Борисовна готова была поклясться, что услышала в ее голосе иронию. – Согласитесь за ним присмотреть?

– Разумеется, – с жаром согласилась Римма Борисовна, которая вообще-то готова была заплатить за этот день куда дороже.

Глава 22 Сама по себе

В Неприновку Римма Борисовна возвращалась торжественно – на старой «Волге», которую смог вернуть к жизни Сергей Петрович. За рулем в этот раз он разместился сам.

В деревне их уже ждали – «Волга» валко подрулила к воротам участка Сергея Петровича и он, выйдя из машины, галантно распахнул перед ними с Марьей Власьевной двери. Выбравшись, Римма Борисовна услышала из-за дома знакомый гвалт.

Она вопросительно посмотрела на Марью Власьевну, но та только хитро улыбнулась.

– Такое дело и отметить надо, – заявил Сергей Петрович, жестом приглашая дам проследовать на участок.

Там уже был накрыт длинный стол, обставленный разномастными стульями, лавками и табуретками. Кто-то из незнакомых Римме Борисовне женщин спешил по дороге с бережно обмотанной полотенцами кастрюлькой.

– Подождите! Подождите, картошечка-то как же! – отчаянно закричала женщина через забор, увидев, что все уже собрались вокруг стола.

Когда все наконец расселись и даже запоздавшая кастрюля свежайшей вареной картошки была торжественно водружена на стол, за воротами с глухим рокотом остановился большой черный джип. Римма Борисовна не поверила своим глазам – из него, тряхнув седоватой гривой, легко выпрыгнул Андрей Михайлович и в сомнении остановился у ворот.

– Пустите в гости?

– Проходите, проходите! – подхватилась Марья Власьевна. – Мы же приглашали! Хозяйское слово закон.

И сурово цыкнула на завозившихся за столом жителей Неприновки.

– Это наш, спокойно.

Гости с тихим ворчанием задвигались, освобождая место – прямо как когда-то Римме Борисовне.

Андрей Михайлович, забыв о недавних сомнениях, вальяжно расположился за столом, и сразу заговорщицки наклонился к виновнице торжества.

– А вы у нас, Римма Борисовна, оказывается инфлюенсер, – произнес он со смехом, вспомнив представленные на суде видео. – Возьмем на заметку.

Увидев, что его противник пошел в атаку, Сергей Петрович немедленно встал, поднял стопку, и торжественно откашлялся. Римма Борисовна, которую в этот раз с почетом усадили во главу стола, приготовилась к тосту. Гомон голосов волной прокатился по столу и стих.

– Дорогая наша Римма Борисовна, – торжественно начал Сергей Петрович и смущенно закашлялся. Марья Власьевна дернула его за руку, и Сергей Петрович собрался. – Мы всей Неприновкой рады быть с вами соседями. И от всей души поздравляем со спасением Дома с башенкой!

Он вытянул руку с рюмкой вперед, словно собираясь чокнуться, и присутствующие восприняли это как сигнал – люди по всей длине стола стали подниматься, звеня бокалами, стопками и стаканами. Римма Борисовна только успевала чокаться со всеми желающими.

В поднявшемся гвалте Сергей Петрович тщетно пытался продолжить свою речь.

– А от себя лично… От себя лично! – почти прокричал он. – Хочу торжественно вернуть вам эту книгу!

Он залез куда-то под стол и выудил оттуда красный коленкоровый томик. Первое издание «Тайны старой часовни», которое она преподнесла ему на юбилей!

– Считаю, оно должно вернуться в лоно семьи, – уже тише, смущенным голосом произнес он.

Римма Борисовна, прослезившись, крепко обняла Сергея Петровича так, что тот крякнул от неожиданности.

Все время застолья, пока все пили, веселились и переругивались, муж Марьи Васильевны сидел, как на иголках. Римма Борисовна решила, что он просто не любитель подобных сборищ и рвется вернуться в родной гараж. В какой-то мере она была права: когда во дворе почти стемнело и неприновцы уже подумывали отправиться по домам, он решительно встал и поднял руки.

– Друзья! Товарищи, не расходитесь пожалуйста, я бы хотел вам кое-что показать.

Убедившись, что его услышали, круто развернулся и пошел в сторону их с Марьей Васильевной дома. Римма Борисовна только и успела бросить на нее вопросительный взгляд, но та, кажется, и сама была не в курсе.

На своем участке, до которого, надо сказать, добрели только самые стойкие и любопытные участники застолья, он распахнул гараж, включил внутри свет и гордо обернулся к собравшимся.

– Дамы и господа, встречайте! Чудо советской технологической мысли. Шлифовальная машина образца 1980-х! – и он эффектным жестом фокусника достал из-за спины замысловатый прибор. – Возвращена к жизни вашим покорным слугой.

Он отвесил уважаемой публике небольшой полупоклон.

– И с позволения Риммы Борисовны мы сейчас проведем публичные испытания по очистке антиквариата.

– Не надо, это же антикварная вещь, – пискнула Римма Борисовна. Муж Марьи Власьевны ее не услышал (или сделал вид, что не услышал), а она не стала настаивать. В конце концов, она и так была обязана этой семье слишком многим – столом она готова была поступиться.

В установившейся гробовой тишине он надел старомодные наушники, нажал на кнопку и диковинный аппарат взвыл диким зверем. Римма Борисовна вздрогнула. Бешено вращающийся диск коснулся толстой ножки стола. Раздался треск и ценное дерево, стоявшее многие десятилетия, пошло широкой трещиной.

Воцарилась тишина. Экспериментатор резко выключил свою машину и беспомощно смотрел на Римму Борисовну. Марья Власьевна всплеснула руками и угрожающе двинулась к мужу.

– Да что ж такое!

В этот момент треск повторился, трещина побежала по всей поверхности и стол, покосившись, завалился набок, потеряв одну из своих массивных ножек.

Марья Власьевна остановилась над ней, удивленно глядя вниз.

– Римма, тут такое…

Римма Борисовна, чудом опередив всех остальных, кинулась к столу.

Ножка оказалась полой внутри – в месте, где она пошла трещиной, на пол гаража высыпалась россыпь серебряных монет.

Служебное прошлое хозяина сработало моментально: не успели люди, от удивления отпрянувшие назад, опомниться и подойти ближе к кладу, как он властно вытянул руку вперед.

– Никому не подходить! Клад – это государственная собственность.

– Вообще-то, стол – собственность Риммы Борисовны, – рыкнула Марья Власьевна.

– Неважно, а клад – собственность государства, – стоял на своем муж. – Вызывайте участкового.

– Я здесь, – обреченно сказал застенчивый румяный юноша, одетый для солидности в брюки и легкую рубашку. – Вы же меня сами на праздник пригласили. Давайте составлять документы.

Всего, как показал дальнейший пересчет, в столе нашлись 20 серебряных дореволюционных монет – таких же, какие были при Вите. Участковый, строго глядя на собравшихся, заявил, что изымает их в пользу государства, и аккуратно ссыпал монеты в самый крепкий карман – за неимением других емкостей. Настойчиво попросил свидетелей не расходиться и пошел домой, за папкой.

Дело растянулось до поздней ночи. Когда суета, наконец, закончилась, а деньги участковый забрал на ответственное хранение, Римма Борисовна