Простить или убить? - Соня Бейтман

– Ночью в субботу кто‐то пробрался ко мне на задний двор, – пояснила я. – Может, это ты заглянула по-соседски? Например, бутылка вина ко мне закатилась.

Вспышка гнева в глазах Морин меня слегка напугала.

– Что мне делать рядом с твоим жалким подобием дома?

– Какого черта, Морин? – резко оборвала ее Кристал. – Мы ведь должны помогать друг другу, помнишь? И кстати о помощи: ты больше не получала писем с угрозами?

Морин прищурилась:

– С чего бы?

– С того, что я все‐таки считаю убийцей детектива Маллигана, – ответила Кристал. – Он снова доставал меня и Лекси намеками на мотивы и прочую фигню. Может, если мы выясним, почему он пытался тебя шантажировать…

– Все еще играете в детективов? – перебила Морин. – Вам плевать на то, что случилось с Шарой. Всем вам. – Она посмотрела в глаза каждой, и наконец ее пылающий взгляд остановился на мне. – Думаю, это ты! – выплюнула она. – Те детективы сказали, что ты убила своего мужа и попыталась свалить вину на серийного убийцу. А Шару ты всегда ненавидела, еще с тех пор, как она осталась дружить со мной в старшей школе. И я уверена, это ты пыталась меня шантажировать. – Она вздернула подбородок, но эффект не сработал, потому что ее идеально уложенная прическа сидела на голове как шлем и волосы даже не шевельнулись. – Ты всегда была жалкой, Лекси.

Я кожей ощутила, как Кристал и Джослин уставились на меня. Они не знали, что я ходила в школу с этими воображалами и что между нами произошла неприятная история еще задолго до всех убийств. Но я не собиралась позволять Морин обвинять меня, когда с большей вероятностью на курок нажала она.

– Ты действительно хочешь поговорить об этом? – произнесла я холодно, хотя злость на нее уже готова была вырваться наружу. – Хочешь узнать мою теорию, из-за чего тебя шантажировали?

– О, я прекрасно понимаю, что за великую тайну ты имеешь в виду. – Такой ненависти на лице у Морин я еще ни разу не видела, а это о чем‐то говорило. – Представь, мне все равно, даже если полиция узнает.

– Так расскажи. – Я наклонилась к ней.

У нее на губах заиграла самодовольная улыбка.

– Я ведь спала с твоим мужем, – объявила она. – И не один раз.

Вот она, правда во всеуслышание.

Кристал издала странный сдавленный звук, Джослин вжалась в кресло, будто от удара. Естественно, они обе ждали, что я взорвусь. Ведь ужасно, когда твой муж, жестокая сволочь, изменяет тебе, да еще и с твоей старой знакомой. Все‐таки предполагалось, что моя жестокая сволочь принадлежит только мне.

Но у меня тоже был секрет, и я собиралась стереть с лица Морин самодовольную ухмылку.

Я встретилась с ней взглядом и послала ей самую ослепительную улыбку из своего арсенала:

– Да, я знаю.

– Ты… что? – пробормотала она, сдуваясь оттого, что я превратила ее взрывную новость в пустышку. – Ты знала?!

Я пожала плечами.

– Долан сам сказал мне, – объяснила я, с удовольствием наблюдая, как она корчится. Это было так приятно, что я не могла остановиться. – Он очень сожалел о вашей связи. Просил у меня прощения, говорил, что совершил самую ужасную ошибку в жизни. И еще сказал, что ты плакала как ребенок, когда он тебя бросил. Ему было даже неловко. Пришлось отрывать тебя, как пиявку. А ты пообещала убить его. И теперь скажи: у кого из нас был мотив?

Лицо Морин превратилось в камень.

– Значит, это ты послала мне ту записку, – процедила она. – Сука.

– Нет, не я. Веришь или нет, я никогда не завидовала ни тебе, ни твоим деньгам. – Я не сдержалась и удовлетворенно улыбнулась: – А вот ты завидовала тому, что было у меня.

– Он обещал тебя бросить! – заорала Морин, вскакивая с дивана. – Я первая с ним встречалась, и я лучшее, что было у него в жизни. Если бы ты его не привязала к себе, рожая одного за другим своих спиногрызов, он ушел бы ко мне не задумываясь.

Я тоже вскочила с дивана, даже не заметив этого.

– Много на себя берешь! – выплюнула я ей в лицо. – Ты‐то отлично умеешь прокалывать презервативы. Но еще одно слово о моих детях – и я сломаю твой дорогущий нос, гадина ты никчемная!

– Это ты! Ты убила и его, и Шару! – Морин буквально трясло от злости, и краем глаза я заметила, как Кристал потихоньку встала с кресла, готовясь вмешаться, если мы вцепимся друг в друга. – Ты не ревновала? Бред!

Я сложила руки на груди.

– Долана к тебе? Ни капельки. К тому же, когда ты встречалась с ним в старшей школе, он изменял тебе – со мной. Так что у нас ничья.

Морин натуральным образом зарычала.

Кристал в один прыжок оказалась между нами.

– Девочки, давайте успокоимся, – призвала она и в первую очередь посмотрела на меня, зная, что я скорее образумлюсь. – Думаю, все согласятся, что ни один из наших мужей не стоит таких ссор.

Морин еще несколько секунд смотрела на меня, затем шумно выдохнула и неловкими пьяными движениями попыталась взять сумочку с дивана. Промахнулась пару раз, но наконец схватила, после чего показала на меня дрожащим пальцем и практически зашипела:

– Держись от меня подальше, наша маленькая принцесса, не то узнаешь, какой злой мачехой я могу быть.

Прежде чем мы опомнились, она с удивительной быстротой оказалась у входной двери.

– Черт! – выпалила Кристал, когда Морин уже распахнула дверь. – Не знаете, она сюда приехала на машине? Нельзя позволять ей сесть за руль.

– Кажется, на машине, – вставила Джослин.

– Вот черт! – Кристал рванула в столовую, открыла дверь подвала и бросилась вниз по лестнице. Раздался ее приглушенный голос: – Паджетт, прости, милая, но твоей маме нужна помощь…

Я же, совершенно обессиленная, рухнула на стул и стала глубоко дышать, стараясь унять дрожь в конечностях. Краем глаза я видела, что Кристал и Паджетт поднимаются по лестнице из подвала и бегут к выходу вслед за Морин; видела, как Паджетт закрыла за собой дверь. Наверное, скоро нам придется пойти и проверить детей. Мартин мог, конечно, за ними присмотреть, но недолго: шестеро сорванцов в одном помещении – слишком много.

Кто‐то тронул меня за руку.

Это была Джослин, ее тонкие прохладные пальцы несли утешение.

– Ох, Лекси, как ужасно! – выдохнула она. – Не думала, что Морин такая…

– Отъявленная сука? – усмехнулась я.

У нее вырвался смешок.

– Да, я именно про это.

– Ну что же, она такая и есть. – Я даже слегка улыбнулась, а потом несколько раз глубоко вздохнула, стараясь взять себя в руки. – Я пыталась ей сочувствовать. Честно.