Личное дело полковника Багрова - Юлия Юрьевна Бузакина

Сейчас главное, что мать и ее ребенок живы. За последние несколько часов полковник осознал, что отныне эти женщина и маленький мальчик его семья. И он сделает все, чтобы они были в безопасности.

Убедившись, что ребенок спит, он несет его в палату, где крепко спит Ева. Кладет в детскую кроватку, которую поставили рядом.

У дверей палаты поставлена усиленная охрана. До тех пор, пока здесь находятся женщина и ее ребенок, сюда никого не пустят.

Вот и утро. Почти рассвело, а значит, уже есть семь часов.

Багров устремляется на первый этаж, к автомату, что делает кофе.

Ему необходимо хоть немного взбодриться — напряженная неделя дает о себе знать.

Он ждёт, когда аппарат сделает черный кофе. Обещает себе в ближайшие дни выспаться, как следует. В общем, дело почти закрыто. Не хватает только убийцы Руслана Багрова. Арсен Набиев ушел, датчик перестал работать спустя несколько часов после побега преступника. Видимо, тот от него избавился — не зря же забрал с собой целую пачку сильнодействующего обезболивающего. План не сработал. Но теперь, когда в палате вместе с матерью спит живой и невредимый сын Руслана, месть за убийство отходит на задний план. В приоритете это маленькое чудо, которое надо во что бы то ни стало доставить в Москву, к семье.

В фойе заходит Тагир Курманов. Злится, что-то выговаривает по телефону.

— Что там, Тагир? — устало интересуется полковник.

— Представляете, Виктор Константинович, наши журналисты совсем обнаглели! Дают непроверенную информацию в сеть, а потом крайнего не найдешь!

— Что за информация?

— В перестрелке были убиты несколько человек. В список погибших попала Ева, падчерица Галаева. В утренних новостях ее имя озвучили вместе с остальными, да ещё и посмаковали, мол, ушла вслед за отчимом, туда ей и дорога! А главное — нашу пресс-службу назвали ответственной за информацию, — злится Тагир, и его карие глаза пылают праведным гневом. — Вечно они так: не думают, лишь бы в эфир погорячее информацию вывести! Мол, город стал местом, где процветает криминал, бандиты совсем обнаглели, не могут поделить бензиновые заправки, выясняют отношения, а полиция бездействует!

Полковник несколько мгновений смотрит на стаканчик кофе, который наполнен дешевой жидкостью почти до краев.

— Постой, Тагир, — медленно произносит он. А в голове уже вспыхивает план по спасению Евы и ребенка.

Глава 41. Багров

Следователь хмурится. С ожиданием смотрит на полковника.

— Не опровергай информацию. Пусть все думают, что Ева погибла.

— Но у нее осталась мать, Виктор Константинович! Нельзя такую информацию родственникам давать! Это жестоко!

— Глупости все, Тагир! Мать ее рада была, что дочь выдали замуж за этого бандита? Так пусть теперь почувствует, каково это — быть тёщей Имана Босова! Если наследницу заправок объявят погибшей, она будет в безопасности. Я завтра же заберу ее и малыша с собой в Москву. Она пойдет по программе защиты свидетелей. Сделаем ей новые документы, дадим новое имя и фамилию. Мы подарим ей новую жизнь.

— Но… если она не согласится?

— Я уверен, что согласится. У нее нет выбора! Не захочет она здесь погибнуть.

Тагир несколько мгновений размышляет, потом согласно кивает.

— Как скажете, Виктор Константинович. Дело касается вашего племянника, на меня можете рассчитывать.

Полковник сжимает его плечо.

— Спасибо, Тагир. Я рад, что мне выпала честь работать с тобой, — произносит с благодарностью, и молодой следователь светится от гордости.

Потом Багров долго сидит в фойе, рассматривая белые стены. Медленными глотками пьет кофе. Вокруг суета. Вот кого-то привезли на скорой, вот пересменка — одни врачи уходят домой, другие спешат занять их место. Снуют туда-сюда люди, летят мгновения. И все в порядке. Нет никакого криминала, нет кровавых разборок, жадной дележки. Хорошо-то как!

Он посматривает на телефон. Надо позвонить Серафиме. Настал тот миг, когда сестре можно сказать главную новость — у Руслана есть сын. Пусть стремительно, но Виктор уже решил: он заберет Еву и мальчика в Москву. Там им сделают новые документы. Найдут каких-нибудь родственников Багровых и создадут новых членов семьи. Мальчишку он вырастит. Ни за что не отпустит от себя Еву! А какая радость будет дома! Мать, наконец, поднимет голову, отвлечется от бесконечных болезней, ведь будет кому ее радовать.

Он набирает номер сестры. Длинный гудок. Снова гудок.

— Алло? — раздается сонное. — Вить, ты?

Багров улыбается.

— Спишь, что ли?

— Так воскресенье сегодня! — возмущенно выдыхает сестра. — Вот мы с Игорем и решили выспаться как следует. Все будильники ещё с вечера отключили. Но ты, конечно, нарушил наш план по спасению организма от хронической усталости.

В трубке слышатся недовольные стоны Игоря, мужа Серафимы. Она сбивчиво поясняет, что это Витя.

— Как мама? — полковник осторожно прощупывает почву.

— Ничего. Сегодня с утра пошла на службу в храм. Сказала, за тебя молиться будет. Чтобы ты наконец вернулся домой. Ещё Ира твоя приходила…

Багров хмурится.

— Зачем приходила?

— Беременна она, Вить. Живот уже понемногу проступает, четыре месяца срок. А жить ей негде.

— Пусть к родне едет!

— Не хочет она уезжать. Без работы, без любовника и с твоим ребенком в животе. Мама сжалилась, пустила ее пожить.

— Серафима, как ты могла допустить, чтобы эта лживая тварь обработала маму?! У мамы сердце не выдержит, когда выяснится, что ребенок не мой… — шумно выдыхает Багров. В глазах все меркнет от ярости. Какова стерва, а?

— Вить, ну Ира же не сумасшедшая? Ребенок твой, там к гадалке не ходить. По срокам он только твоим быть может. Как ее выгнать?

Виктор проводит по лицу рукой.

— Черт, как же так, а?

— Ну, бывает. В жизни всякое бывает, Вить. Тебе ли не знать. Станешь папой, поздравляю, — он чувствует, как сестра улыбается там, вдалеке. — Я племяшку хочу. Чтоб девочка была. Ммм, уже представляю, как мы с ней будем играть в кукол.

От ее улыбки на сердце становится тепло.

— Серафима, тебе уже давно пора своих завести…

— Не нагнетай, Вить. На своих я ещё не готова.

— Кстати, насчет детей. У меня есть для тебя очень важное сообщение, — не зная, как подобрать слова, начинает он.

Сестра замирает.

— Какое?

— У Руслана здесь остался сын.

— Что?.. Как, сын, Витя?.. — ее голос дрожит. — Как?! — срывается на крик. — Почему мы не знаем?!

От ее вскрика звенит в ушах, и он морщится.

— Так получилось. Дело весьма щекотливое и сложное. Но главное, ребенок есть.

— Сколько ему? Как зовут? Господи… Не зря мама из храма последний месяц не выходит… чувствует… — сестра не выдерживает, всхлипывает.

— Мальчику почти