Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

Детектив, названный в газетных сообщениях только по имени – Батчер, сообщил газете «Нью-Йорк ивнинг уорлд», что он абсолютно уверен в личности убийцы и раскроет его имя в течение нескольких дней.

– Я уверен, что еще разгадаю эту тайну и что личность человека, убившего Мэми Киллион, будет установлена, – похвастался он. – Конечно, я не стану раскрывать все факты, которые узнал, так как правосудие еще может быть побеждено. Я убежден, что нахожусь на правильном пути.

Конечно.

Батчер сделал несколько намеков: преступление было непреднамеренным, и все же он уверен, что преступника можно предать суду и осудить за убийство первой степени. В этом деле замешаны два человека: один, который еще не упоминался в связи с этим делом, и тот, кто «был связан с ним и кто знает больше, чем может рассказать».

Теория Батчера состояла в том, что Мэми погибла, «защищая свою честь». Она боролась с нападавшим: он ударил ее, сбил с ног. Она попыталась закричать, он схватил ее за горло, чтобы заглушить крики. Но она вырвалась и побежала к реке, он последовал за ней. Она споткнулась и начала падать в реку. Нападавший потянулся, но успел схватить только шляпу, которая осталась у него в руке. Девушка упала. Испугавшись, нападавший уронил шляпу и убежал.

Другая выдвинутая теория утверждала, что Мэми потеряла сознание от ударов по затылку, которые должны были скорее усмирить, чем убить ее (версия, которую некоторые высказывали и в отношении Хейзел Дрю). Затем ее отвезли в дом, чтобы девушка пришла в себя, но она так и не очнулась. В порыве отчаяния нападавший избавился от тела, бросив его в реку.

Давление усиливалось до тех пор, пока полиции Троя не пришлось наконец хотя бы притвориться, что она ведет расследование.

Именно тогда начали распространяться слухи о недостойном поведении Мэми. Несколько владельцев салонов официально заявили, что Мэми бывала в их заведениях.

Преподобный Гектор Холл, пастор пресвитерианской церкви на Седьмой авеню, воспользовался всеобщим возбуждением, связанным со смертью Мэми, чтобы выступить со своей кафедры с решительным протестом против властей, защищающих притоны и игорные заведения в городе. «Олбани Таймс», ссылаясь на это дело почти семь лет спустя, в разгар расследования дела Хейзел Дрю, высказала мнение, что Мэми часто посещала места, «в которых девушки, заботящиеся о своей репутации, не хотели бы, чтобы их видели».

Семья и друзья Мэми выдвинули контраргумент: она была хорошей девочкой, которая погибла, защищая свою честь.

Детектив Джордж Тайлер из полиции Троя объявил, что может назвать человека, в компании которого Мэми Киллион была в Олбани в ночь на 4 сентября, но назвать имя отказался.

– Да, я знаю, что в 21:30 Мэми Киллион отправилась на лодке из Троя в Олбани в ту ночь, когда ее в последний раз видели живой, – сказал он. – Я знаю, что ее сопровождал мужчина. Это респектабельный человек, и он совершал поездку в Олбани с совершенно законной целью. Я не скажу вам сейчас, кто этот человек, но назову его в свое время.

Поездка заняла бы около часа, а это значит, что они высадились на пирсе Олбани примерно в 22:30.

Так что же произошло дальше? В этом детектив Тайлер еще не разобрался.

Как и в случае с Хейзел Дрю, выдвигались самые различные теории, но никто не мог с уверенностью сказать, что же случилось с Мэми Киллион, а если кто и мог, то не хотел этого делать.

* * *

Как и почти все в Трое, расследование убийства Мэми Киллион пахло политикой. Выяснилось, что анонимным гражданином, пожертвовавшим на награду 2500 долларов, был Эдвард Мерфи-младший, который никогда особенно не славился отзывчивостью и сочувствием. Он прославился другим. Мерфи был пивоваром, богатым и продажным, по мнению большинства. Он побывал мэром Троя, сенатором Соединенных Штатов и председателем Демократического комитета штата Нью-Йорк. Это были официальные титулы. Неофициально его называли «Боссом Мерфи», поскольку именно он руководил демократической машиной штата Нью-Йорк.

Политические коалиции и фракции в Трое постоянно менялись, примером чего может быть поведение мэра Конвея, который, хотя и был демократом, порвал с Мерфи и выиграл выборы, обещая реформы и объединившись с группой независимых демократов и прогрессивных республиканцев. Боссу Мерфи это не очень понравилось. Что может быть лучше, чем отплатить перебежчику, обвинив одного из его дружков в убийстве Мэми Киллион?

В ходе расследования было установлено, что Мэми посетила свою подругу Энни Калт около 17:00 4 сентября в сопровождении другой подруги, Мэри Глинн, из цеха накрахмаливания воротничков в «Тим энд Ко», которая была значительно старше Мэми Киллион. Муж Энни, Мартин Дж. Калт, был продавцом спиртных напитков и бывшим членом муниципального совета с политическими связями в мэрии, факт, который не остался незамеченным газетами, предположившими, что Мэми и Мартин Калт были больше чем просто друзьями. Калт признал, что познакомился с Мэми около года назад через свою жену, но сказал, что никогда не был с ней наедине, и назвал слухи абсурдными. Газеты гнули свою линию.

Три женщины ужинали вместе вечером 4 сентября. Мартин Калт приехал домой в 19:40, снова ушел и вернулся около 20:00 с бутылками светлого пива и лимонада, которые разделили на четверых. Мэми выпила по стакану того и другого. Примерно в 20:40 она и Мэри Глинн ушли.

– Ты можешь ехать, а я пройдусь пешком, – сказала Мэми подруге.

Мэри Глинн села в трамвай, и Мэми попрощалась с ней:

– Спокойной ночи, Гуги. Увидимся утром.

Как оказалось, Мэри Глинн видела свою подругу в последний раз.

Почему Мэри Глинн не пошла с Мэми?

– Почему? Я в тот день была в новых ботинках, которые ужасно натерли мне ноги!

Но позже она призналась матери, что Мэми вела себя так, будто собиралась не домой, а куда-то еще, намекая, что не хочет, чтобы Мэри следовала за ней.

Миссис Калт сказала, что она легла спать в 21:30. Больше в дом никто не приходил. Ни она, ни ее муж не выходили до утра. Миссис Ландригран, которая жила в их доме на Ривер-стрит, 589, подтвердила этот рассказ.

– Я знаю, что он не выходил в ту ночь, потому что я бы его услышала, – сказала Ландригран. – Я слышала, как он лег спать в своей комнате. Он крупный мужчина, и его комната над моей. У него тяжелые шаги. Я легла около половины десятого и знаю, что в ту ночь больше никто не входил и не выходил. Я еще не обсуждала это дело с Калтами (хотя ее никто не спрашивал).