Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

Закончив свой монолог, Кнутас спросил себя, насколько это соответствовало его собственной ситуации. Пожалуй, слишком хорошо.

– Но у них же маленькая дочь, – заметила Карин, как бы произнеся свои мысли вслух.

– Да, – сказал Кнутас. – Жизнь не такая простая штука, – добавил он.

– Да уж точно, – согласилась она.

Время от времени Кнутас поглядывал на красивое лицо Карин, сидевшей по другую сторону стола. Она, конечно, мало напоминала Лине, но с ней он чувствовал себя хорошо, столь просто все обстояло. Ему было приятно и просто общаться с ней. Но их отношения сильно отличались от тех, которые существовали между ним и Лине. Ему требовалось рассказать ей о своей встрече с бывшей женой. О том, что он совсем запутался. Не мог разобраться со своими чувствами.

– Послушай, – начал он. – Мне надо сказать тебе кое-что.

Карин замерла.

Ее глаза обеспокоенно заблестели.

Она положила вилку.

Кнутас почувствовал, как у него заныло сердце. Он боялся нанести ей тяжелую рану. Карин была импульсивна. А вдруг она вскочит, отбросит в сторону столовые приборы, начнет кричать? Они почти не ссорились между собой, их отношения развивались неторопливо, и оба чувствовали спокойствие и уверенность в завтрашнем дне, находясь вместе. Поэтому он не знал, как она отреагирует. Но ему почему-то показалось, что он в результате узнает ее с совершенно неведомой стороны.

– Что-то случилось? – поинтересовалась она тихо. С окаменевшим лицом, будто опасалась, что вот-вот произойдет катастрофа.

Он взял ее за руку:

– Я хотел извиниться перед тобой за мою невнимательность. Пожалуй, я не заботился о тебе должным образом в последнее время.

Он увидел, как она расслабилась. Это бросилось в глаза. Ее плечи опустились, лицо обмякло.

– Но, милый, тебе не за чем это делать.

– Несправедливо, что я уделял тебе так мало внимания.

Карин наклонилась вперед и легко поцеловала его в щеку.

– Ты такой хороший, – сказала она. – Я ужасно соскучилась по тебе, но это действительно нестрашно.

Он ответил ей улыбкой, тогда как ему хотелось провалиться сквозь землю. Попытавшись быть искренним, он взамен еще больше загнал себя в угол. Честно говоря, он не смог признаться, испугался просто-напросто, что произойдет конфликт. Но своей трусостью дополнительно усугубил ситуацию.

Карин, вероятно, заметила его смущение.

– Милый, забудь об этом, – попросила она.

Кнутас вздохнул.

– Ты же останешься на ночь? – поинтересовался он, хотя хотел, чтобы она ушла домой.

– Естественно, – ответила Карин.

Он пообещал себе прекратить думать о Лине. Меньше всего ему хотелось причинить боль Карин, неоднократно спасавшей его. Если бы не она, как бы он справился после развода? Пожалуй, опустился бы, начал пить, как многие другие мужчины средних лет в аналогичной ситуации.

И что, собственно, он знал о чувствах Лине? Она отличалась импульсивностью, и он вполне мог сам напридумывать якобы вновь возникший у нее интерес к нему. Это ничего не значило.

Однако, как Кнутас ни убеждал себя в том, во что хотел верить, ему не удалось избавиться от ощущения, что он все глубже погружается в трясину.

Прошлое

Кто-то с силой постучал в дверь. Сесилия вздрогнула от этого звука. Она попыталась не обращать на него внимания, уткнулась лицом в подушку. Но стук повторился, а потом дверь открылась, и в комнату вошла Анки. Она была бледной и заплаканной, но больше всего Сесилию удивило выражение ее лица. Обычно дружелюбное, оно сейчас выглядело холодным, чуть ли не наполненным ненавистью. Ее ненакрашенные опухшие глаза таращились, словно она плохо видела, и ей приходилось открывать их излишне широко.

Она подошла к кровати.

– Ты должна немедленно встать, – сказала она хриплым голосом.

– Почему?

– Полиция здесь.

– Какая еще полиция?

Анки не ответила, подошла к окну и решительным движением подняла штору. Та с шумом сместилась вверх. День был облачный, без малейшего намека на солнце. Казалось, сама погода задержала дыхание.

– Делай, что я говорю.

Она повернулась и вышла, закрыв за собой дверь.

Сесилия зажмурила глаза. Ей нестерпимо хотелось заснуть. Воспоминания о предыдущем вечере навалились на нее. Как позвонили в дверь. Сначала радостный крик Анки, а потом шок. Двое полицейских с непроницаемыми лицами. Сообщение, которое они озвучили, сидя на диване в гостиной. Папа погиб при прыжке с парашютом. Они сказали об этом деловито, четко дали понять, что ни о какой ошибке не могло идти речи. Потом они ушли, остались только крики и плач Анки и попытки понять непостижимое. Жизнь стала другой. В ту секунду началась новая действительность.

Папа умер. Парашют не раскрылся, как от него требовалось. Он ударился о землю и мгновенно погиб, и ничего нельзя было сделать. Его отвезли в больницу, но там только констатировали, что папина жизнь закончилась. Он больше не дышал. Его кости были переломаны. Череп раскололся, стукнувшись о камень. Он больше никогда не сможет прогуляться к морю, смеяться и трепать ее волосы. Сесилия пыталась вызвать из памяти его облик, но картинка постоянно исчезала. Лицо расплывалось, и чем больше она старалась сосредоточиться на том, чтобы увидеть его, тем плотнее глаза закрывала неизвестно откуда появлявшаяся пелена тумана.

Сесилия позвонила маме и рассказала о случившемся. Страшные слова с трудом сходили с языка, плохо складывались во фразы. Словно она сама по-настоящему не верила в то, что говорила. Как можно осознать такое? Она хотела вернуться домой, но полицейские заявили, что ей надо остаться, ее собирались допросить на следующий день. Взамен мама приехала с Готланда увидеть папу в последний раз и присутствовать при допросе.

Вновь стук в дверь.

– Ты готова?

Значит, это было правдой.

– Сейчас иду.

Сесилия отбросила одеяло и села на край кровати. Смотрела вниз, в пол. Тело плохо слушалось. Она так и не заснула, всю ночь пролежала с сухими глазами, блуждая взглядом по темной комнате.

– Поторопись.

Голос Анки по ту сторону двери звучал резко. Она разговаривала с кем-то. Явно не с одним. Кто там был? Скоро ей предстояло это узнать.

Живот ныл. Она сняла футболку, в которой спала, и надела майку, кенгуруху и шорты. Стоило упаковать вещи сейчас, скоро ей предстоит обратный путь на Готланд, и кто знает, сколько с ней будут беседовать. Самолет улетал около шести, но кто теперь отвезет ее в Бромму? Есть ли у Анки права? Она запихала в сумку свои немногочисленные пожитки. В ванной оставались ее зубная щетка и несессер. Она взбила подушки, застелила кровать одеялом и сверху накинула полосатое покрывало. Не потребовалось особых усилий, чтобы комната снова выглядела прибранной.

Сесилия точно оказалась в