Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

Ее ответ пришел сразу же.

«Как только проснешься, я понимаю, что тебе надо на работу. Подходи к восьми, ты же ранняя пташка. Точно как я. Приди и разбуди меня».

К сообщению прилагалась пара маленьких сердечек.

Боже, и как ему следовало это истолковать?

Ему, который даже не знал, как создавались подобные эмодзи. Внезапно он почувствовал себя очень старым. Карин тоже украшала свои эсэмэски сложенными в поцелуе губами или сердечками, а он всегда отвечал сухо. Иногда позволял себе смайлик из двоеточий, дефисов или половинки скобок. Но сейчас ему захотелось отправить Лине красное сердце. Она посмеялась бы над ним, если б он спросил ее, как ему это сделать.

Утром Кнутас отвез Карин в аэропорт. Мучимый угрызениями совести, обнял ее на прощание, прекрасно сознавая, куда затем направится. На обратном пути в город он, воспользовавшись случаем, сообщил на работу, что придет позднее и что утреннее совещание немного сместится.

Живописный отель «Гуте» находился в центральной части Висбю. В это летнее утро город еще был пустынным, за исключением нескольких бойких поклонников здорового образа жизни, пробежавших мимо него. При виде их он напомнил себе о необходимости возобновить собственные тренировки, в особенности после того, как он съел так много вкусной еды, которой угощал Карин предыдущим вечером. Ночь он провел с ней, а сейчас находился на пути к Лине. Что он творит? Неужели сошел с ума? Он постарался выбросить эти мысли из головы и припарковал машину.

Молодая администраторша с черными волосами и примерно такой же прической, как у Карин, радостно поздоровалась с ним на ресепшене, и до Кнутаса сразу же дошло, что его столь ранний визит сюда может породить массу разговоров. Конечно, не каждый житель Висбю знал его в лицо, но в таком маленьком городе слухи и сплетни распространялись мгновенно. А он был достаточно известен, чтобы его появление здесь могли заметить. Лине тоже обычно привлекала к себе внимание, и они состояли в браке много лет. Если администраторша обладала достаточно живым умом, ей ничто не мешало к двум прибавить два, и тогда жди всяких пересудов. А они, пожалуй, могли достигнуть ушей Карин. Эта мысль никоим образом не обрадовала Кнутаса.

Он ответил на приветствие, а потом медленно направился вверх по лестнице, которая вела к ее комнате. Ему показалось или администраторша действительно неотрывно следовала за ним взглядом?

Кнутас не осмелился оглянуться. Это означало бы показать свою неуверенность. Даже приосанился, стараясь одновременно подавить нахлынувшее на него возмущение. Разве он не вправе, черт побери, навестить свою бывшую жену без того, чтобы половина острова пустилась в досужие рассуждения относительно причины его визита? Однако в глубине души он знал, что слухи никогда не имели ничего общего с логикой.

Лине открыла ему в белой ночной рубашке, и в первую очередь он обратил внимание на ее тяжелые груди, колыхавшиеся под тонкой тканью.

– Привет, – сказала она, пристально посмотрев на него.

– Доброе утро, – ответил он смущенно.

Она зевнула, направилась к постели и легла. Под рубашкой угадывались контуры ее бедер и ягодиц. Лине всегда спала без трусов.

Комната с романтичными светлыми полосатыми обоями, хрустальной люстрой на потолке, идиллическим пейзажем на стене над широкой двуспальной кроватью с красивыми деревянными спинками выглядела так, словно сошла со страниц женского романа сороковых годов.

Тяжелые бархатные занавески были задернуты, а воздух пропитан запахами сонной Лине. Кнутас забыл обо всем на свете, когда она взяла его за руку.

– Я так скучала по тебе, – прошептала она и увлекла его в постель.

Кнутас сразу ртом нашел ее губы, и скоро они пылко целовались, в то время как Лине расстегивала пуговицы на его рубашке. Как он мечтал об этом мгновении. Сколько фантазировал. Как жаждал его и одновременно боялся. Но действительность превзошла все его ожидания. Она утопила его в море нежности и страсти, а он закрыл глаза и просто предавался наслаждению.

Потом они лежали, обнявшись, и он нежно гладил ее щеку, в то время как солнечные лучи пытались прорваться внутрь сквозь закрывавшую окно плотную ткань.

– Привет, – сказал он, как обычно делал, когда они прежде занимались любовью.

– Доброе утро, – ответила Лине и улыбнулась.

Внезапно ему стало грустно. Вспомнилась его жизнь с ней, сейчас уже безвозвратно оставшаяся позади. Все их проекты, планы. Разговоры по вечерам. Ночи. Ссоры. Поездки. Дети давно выросли. Даже кошка Эльза умерла. Лине расстроилась, когда Кнутас позвонил ей и рассказал, что их старой преданной животины не стало.

– И что мы будем теперь делать? – поинтересовался он, со страхом ожидая ответа.

– Мне надо назад в Копенгаген, – сказала Лине.

– И что дальше?

– Я не знаю, – призналась она просто.

Лине высвободилась из его объятий, встала, подошла к окну, выходившему на задний двор, и раздвинула тяжелые занавески. Солнечный свет сразу же заполнил комнату.

– Но сейчас я голодна! – Она повернулась к нему с ослепительной улыбкой, соперничавшей с солнцем. – Позавтракаем?

Подумать только, как все просто было для нее.

Кнутас мог позавидовать ее отношению к жизни. Способности принимать вещи такими, какие они есть. Нет, не всегда жизнь Лине шла гладко, он знал это, но она умела избавляться от уныния и сомнений совершенно недоступным ему образом.

– О’кей, – сказал он и сел на кровати.

Она легко поцеловала его в лоб.

– Пошли.

И он подчинился. Как всегда.

Виттберг сидел в своем служебном кабинете и принимал сигналы от населения, лавиной обрушившиеся на них после того, как накануне обнародовали имя жертвы. Несмотря на раннее утро, телефон звонил почти не переставая. Все кому не лень считали своим долгом набрать номер полиции, поскольку они якобы видели или слышали что-то подозрительное. В большинстве случаев речь шла о всякой ерунде, на которую вообще не стоило тратить время. Но приходилось слушать все подряд из опасения пропустить крупинку золота, которая могла затесаться среди тонн пустой породы.

Как раз когда он пришел к этой мысли, Мартин Кильгорд сунул голову в его приоткрытую дверь:

– У тебя найдется минутка?

– Конечно, заходи.

Кильгорд сел на стул для посетителей и положил ногу на ногу. Он всегда предпочитал надевать костюм и рубашку и выглядел достаточно элегантно в таком наряде, несмотря на свои внушительные размеры. Комиссар положил бумагу на письменный стол перед коллегой. Виттберг опустил на нее взгляд. Это был цветной снимок с изображением голого мужчины с руками, скованными наручниками за спиной, и женщины с обнаженной грудью и хлыстом. «Для любителей доминировать и подчиняться», – гласила выполненная блестящими буквами