Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

самом деле они оказывают парадоксальное воздействие. В этом заключается величайшее унижение. Мы планировали завести еще одного ребенка, но мы не осмеливаемся, пока мне постоянно нужны обезболивающие.

В 1985 году моей дочери было четыре года, это радость нашей жизни, как и любой ребенок для родителей. Я до сих пор слышу ее крики ужаса во время стрельбы и ее крик: «Мама, пожалуйста, не умирай, пожалуйста, не надо», пока я неостановимо истекала кровью у нее на глазах. Когда нас выписали из больницы, я потянулась к ней, но она отпрянула, увидев меня, и сказала: «Ты не моя мама, ты уродина», что ранило меня хуже любого пистолета. В течение нескольких дней после нападения она не разговаривала, а бесцельно бродила, не интересуясь своими игрушками или куклами. В детском саду она пришла ко мне однажды, чтобы поговорить о том, что ее беспокоило. Она сказала мне, что может понять, почему люди убивают друг друга, потому что ей больно в душе из-за того, что сделал плохой человек. Это ужасно, когда ваш ребенок серьезно расстроен, но когда ребенку всего пять лет, это невыносимо.

Несмотря на то что я рассказала, я чувствую, что из всех выживших женщин мне повезло больше всего. У меня есть муж, к которому я могу обратиться, и дочь, чьи травмы носят только эмоциональный характер. Тем не менее будущее, с которым мы сталкиваемся, – это не наш выбор, а то, что вручил некто в ту ночь на 6 августа 1985 года. Вы, ваша честь, своим решением назначить максимально допустимое наказание, можете помочь обеспечить будущее моей семьи, которое мы сможем встретить с достоинством и миром.

– Спасибо, миссис Петерсен. Примите глубокое сочувствие этого суда. Удачи, – ответил судья.

На трибуну поднялся Кристофер Петерсен.

– Ваша честь, я хотел бы добавить к заявлению моей жены. Теперь, когда Ричард Рамирес был признан виновным в преступлениях, совершенных против сограждан, для него настал час понести наказание за свои деяния. Я верю, что смертная казнь будет проведена без колебания. Я уверен, что теперь он лучше поймет ценность человеческой жизни, чем в ту ночь, когда в нас стрелял. Спасибо.

– Спасибо, мистер Петерсен. Удачи.

К трибуне подошел сын Джойс Нельсон.

– Моя мама – вы знаете, она должна была выйти на пенсию примерно в это время и действительно начала бы радоваться жизни. Ее жестоко убил Ричард Рамирес, и это действительно невыносимо, я имею в виду, что у него, понимаете, нет никаких эмоций по поводу убийства всех этих людей, включая мою мать. И я просто не понимаю, почему его следует оставлять в живых. Я имею в виду, что когда я иду в район моей матери, на окнах повсюду решетки. Он терроризировал весь штат Калифорния, и, знаете, только за это положена смертная казнь. Я думаю, он должен быть казнен довольно быстро. И что касается сдерживающего фактора, я слышал, что вы упомянули об этом чуть раньше. Казнь не применяется, так как она может быть сдерживающим фактором? Я имею в виду, надо начать, я верю в штат Калифорния, который эффективно применит смертную казнь, и пусть даже это будут другие люди. Я понимаю, что в камерах смертников находятся двести шестьдесят человек, я не знаю, есть ли очередь, но этот парень должен быть первым. Вот что я хотел сказать, сэр.

– Спасибо, мистер Нельсон.

Затем выступил Дон Нельсон, второй сын Джойс Нельсон.

– Ваша честь, Рэй Кларк, адвокат, говорил о милосердии, продемонстрированном убийцей моей матери, говорил о Ричарде Рамиресе, оставивших несколько своих жертв в живых. Я хотел бы поговорить о другой стороне милосердия Ричарда Рамиреса. Ричард Рамирес трижды убил мою мать. Он убил мою мать, ударив тяжелым металлическим предметом по голове. Из-за этого же удара она потеряла много крови, мы убирали ее с братом. Люди интересуются, кто убирает беспорядок, когда кто-то умирает. Это оставшиеся в живых члены семьи.

Затем он задушил мою мать. На следующий день ее нашла полиция. Она была в позе эмбриона, ее рука была заложена за спину. Она весила около 50 килограммов, ростом всего 157 сантиметров. Теперь я просто не могу представить, как кто-то мог… мог сделать такое с человеком. Вот такая истинная природа милосердия Ричарда Рамиреса.

– Спасибо, сэр.

Наконец, к суду обратилась внучка Джойс Нельсон.

– По сути, я просто говорю от имени всех моих кузенов, братьев и сестер, потому что я не думаю, что наши жизни когда-нибудь будут прежними. Когда я выхожу на улицу, я боюсь людей, потому что я просто не могу представить, как кто-то может сделать такое с человеком. За каждым человеком, которого он убил, много других, которых он заставил пережить столько боли, целую жизнь боли, которая будет с ними всегда.

Моя бабушка не заслуживала смерти. Она была одной из лучших женщин, которых я когда-либо знала, и я просто не могу представить, что кто-то мог сделать с ней такое и как она должна была быть напугана. Я думаю, что Ричард Рамирес потерял право на жизнь, когда убил мою бабушку и всех этих невинных людей, и я думаю, что он должен заплатить за содеянное.

Со слезами на глазах судья Тайнан подписал смертный приговор и приказал доставить Ричарда в Сан-Квентин для исполнения приговора.

Пока выжившие плакали, Ричард Муньос Рамирес встал, и его вывели из зала суда. Он шел, волоча цепи, а поклонницы провожали его печальными взглядами.

Эпилог

Глава 55

Фрэнк Салерно и Гил Каррильо очень хотели поговорить с Ричардом. Якобы он в самом начале обещал им, что после рассмотрения дела обсудит преступления, в которых ему предъявили обвинения, а также другие убийства и нападения, в которых двое детективов его подозревали.

После вынесения приговора они поехали в окружную тюрьму. По пути к камере Рамиреса они заперли свое оружие в шкафчиках на первом этаже.

Когда они подошли к камере, Рамирес мочился. Когда он понял, что пришли двое детективов, лицо его расплылось в улыбке.

– Привет, ребята, – сказал он. В этот момент заместитель шерифа открыл дверь камеры.

– У тебя есть минутка, Ричард? – спросил Фрэнк.

– Минут у меня много, – сказал он, и все засмеялись.

Тюремная камера похожа на дом, и детективы не хотели входить в нее без приглашения хозяина.

– Заходите, – предложил Ричард, и они вошли внутрь.

Ричард сказал им, что в своей речи в суде не имел в виду их. Фрэнк напомнил ему об обещании после завершения суда рассказать