Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

В тот вечер обвинительный вердикт Ричарду Рамиресу был главной темой всех новостных шоу. Комментаторы задавались вопросом, будет ли Ричард приговорен к смертной казни.

В Эль-Пасо Мерседес, Хулиан и остальные члены клана Рамиресов ходили в церковь и молились, чтобы Ричарду не вынесли смертный приговор. В своих молитвах Мерседес объясняла Деве Марии, что это была большая ошибка, инспирированная Сатаной, что ее сын не мог совершить того, что, по их словам, он совершил, что здесь действовала рука Сатаны. Она умоляла Деву Марию вразумить Ричарда.

Пока операторы и репортеры записывали новости, стоя у дома Рамиресов, Мерседес плакала перед сном. Хулиан неподвижно сидел в своем мягком кресле и смотрел в пол, не произнося ни слова. Когда Руфь и Джозеф пришли к нему и попытались с ним поговорить, он их проигнорировал.

Джозеф подумал, что Хулиан постарел на десять лет всего за несколько часов.

Когда в тот вечер адвокаты Ричарда навестили его в окружной тюрьме, он сказал, что не удивлен. Судебный процесс был фарсом, и присяжные не могли не осудить его после смерти Синглтери. Он сказал своим адвокатам, что не хочет защищаться на этапе определения меры наказания. Кларк предупредил его, что это будет глупостью, ошибкой. Если он хочет, чтобы присяжные не выносили ему смертный приговор, им требовались смягчающие обстоятельства, то, за что они могли бы зацепиться. Он предложил отца Ричарда, сказав, что он хороший трудолюбивый человек и вполне может вызвать у присяжных сочувствие. Кларк настаивал, что, если защита не представит присяжным хоть что-нибудь в пользу Ричарда, они наверняка приговорят его к смерти:

– Ты практически мертвец, Ричард.

Ричард сказал, что не хочет заставлять отца проходить через это – просить сохранить ему жизнь, пресмыкаться перед Тайнаном, Хэлпином, Салерно, Каррильо и прочими детективами. Он этого не вынесет. Он настаивал, что не хочет, чтобы членов его семьи вызывали в качестве свидетелей.

– Они тебя убьют, – повторил Кларк.

– Ричи, тебя наверняка казнят, – вставил Даниэль.

– Ну и пусть. Да пошли они на хрен. Смерть меня не пугает. Я буду в аду с Сатаной. Местечко будет получше этого. Я лучше умру, чем проведу жизнь в клетке. Мужик, к черту это дерьмо, – сказал он и засмеялся, затем сел, его лицо внезапно посерьезнело.

– Пожалуйста, Ричард… – начал Кларк, но тот не дал ему договорить.

– Мы не умоляем. Точка, – сказал Ричард, и на этом все закончилось.

* * *

Даниэль, вопреки желанию Ричарда, все равно полетел в Эль-Пасо и поговорил с его родителями, братьями и сестрой. Он рассказал им о решении Ричарда не прибегать к какой-либо защите на этапе определения меры наказания.

Эрнандес умолял Хулиана Тапиа пойти наперекор решению сына и приехать в Лос-Анджелес, но старший Рамирес сказал, что если Ричи не хочет, чтобы они выступали за него, то на то воля Божья, и так оно и будет.

Никто не просил двоюродного брата Ричарда Майка явиться в суд и поведать присяжным о фотографиях, его рассказах о войне или совершенном им на глазах у Ричарда убийстве жены Джесси.

Никто все еще не знал, что Ричард был свидетелем убийства.

В день вынесения приговора защита объявила, что не будет вызывать свидетелей в защиту обвиняемого, назвав это «тактическим решением». Ричард тоже выступать не будет.

Тайнан спросил Ричарда, отказывается ли он от своего права защищаться и чьих-либо выступлений в свою защиту. Рамирес ответил утвердительно.

Следующим вопросом была тюремная роба. Кларк спросил судью, сможет ли Ричард ее носить. Он не хотел переодеваться. Тайнан сказал, что все нормально, и приказал пригласить присяжных.

Когда они вошли, Ричард сердито посмотрел на них. Синтия Хейден не могла смотреть ему в глаза. Она чувствовала себя виноватой из-за того, что осудила его. Она думала, что Эрнандесы были настолько неадекватными, что Ричард не получил справедливого отношения.

– Его сдали с потрохами, – скажет она позже, и исправление этой «несправедливости» станет делом всей ее жизни.

Суд был перенесен на половину второго, чтобы дать судье Тайнану время прочитать некоторые изменения обвинений, внесенные прокурором.

После перерыва Хэлпин и Кларк уладили несколько вопросов, связанных с обвинениями. Присяжных вывели, и судья сказал, что теперь обвинение представит причины, по которым Ричард должен быть приговорен к смертной казни.

Хэлпин встал и гневно, с огнем во взоре, заявил присяжным, что, согласно определению Вебстерского толкового словаря, слово «справедливость» означает «награду или наказание по заслугам, заслуженное воздаяние». По его словам, если смертная казнь и может быть оправдана, так именно в данном случае.

Каждому из присяжных, напомнил он, в самом начале сказали, что они могут вынести смертный приговор, если его подтвердят доказательства. Он продолжил, зачитав предусмотренные уголовным кодексом отягчающие обстоятельства и исключающие смертную казнь обстоятельства, смягчающие вину. Ни одно из смягчающих вину обстоятельств не относилось к преступлениям, в совершении которых Ричард признан виновным.

Он обрисовал каждое из убийств и объяснил, почему в каждом случае Ричард должен быть приговорен к смертной казни.

Об убийстве Дженни Винкоу:

– Перерезано горло от уха до уха, с крайней жестокостью и зверством, не имеющих оправдания… Не просто убийство, отягченное совершением кражи со взломом, но непростительно жестокое деяние, приведшее к смерти этой женщины.

Об убийстве Дейл Окадзаки:

– Очень хладнокровное, преднамеренное и непростительное убийство.

Об убийстве Вероники Ю:

– Еще одно ужасное деяние, и на сей раз, не имея времени изуродовать [как в случае с Дейл Окадзаки], некто, скорее всего, обвиняемый, просто появился в этот конкретный момент и в том месте и лишил ее жизни.

О Винсенте и Максин Заззара:

– В их собственном доме. Опять не просто убийства, но Максин Заззара еще и ужасно изуродована. По какой причине? Ужасно изуродована, вырезаны глаза, зачем?

Об инциденте с Дои:

– Опять же в доме, где у этих стариков… было убежище, место, где ночью можно укрыться от нападения. Еще один беспричинно жестокий поступок.

О Мейбл Белл:

– Пожилая женщина избита, ужасно избита, а он рисует на стене и тому подобное. Неприемлемая, просто нестерпимая жестокость на месте преступления.

О надругательствах над Кэрол Кайл:

– На этом случае убийства не закончились, они продолжились. Некоторых людей он оставил в живых, и я утверждаю, что это было сделано единственно ради потехи.

Хэлпин остановился, давая время, чтобы его слова дошли до слушателей. В зале суда не раздавалось ни звука. Все взгляды были прикованы к нему. Зрители ожидали, что Рамирес встанет, примется рычать и ругаться на Хэлпина, но он молчал в своем кресле, глядя на