Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

о своих преступлениях, и спросил, готов ли он сейчас поговорить. Ричард ответил, что не будет говорить ни об одном из преступлений, за которые не был осужден, сославшись в качестве причины на свою семью, но готов обсудить преступления, в которых был признан виновным.

Они перешли в комнату для допросов и начали разговор.

Компания NBC собиралась показывать телевизионный фильм, снятый по мотивам преступлений Охотника. Ричард сказал, что с нетерпением его ждет. Детективы тоже заверили его, что будут смотреть.

Салерно предложил вернуться на следующий день, чтобы поговорить еще раз и обсудить фильм. Ричард согласился.

Они обсудили его приговор, его речь, фильм, переполненный зал суда и всю заинтересованную делом прессу. Салерно спросил, могли бы они записать разговор на пленку, но Ричард ответил отказом. Сыщики пообещали вернуться утром.

– Тебе чего-нибудь хочется? – спросил Салерно, зная, что единственный способ добиться что-нибудь от Ричарда – относиться к нему как к человеку. Ричард ответил, что хочет шоколада.

Позже в тот же день Ричарда отвели в душевую и оставили одного. Он увидел в потолке зарешеченную крышку вентиляции и решил попробовать ее снять. Руками он ее сдвинуть не смог, поэтому попытался сшибить пинками. Дежурный заместитель шерифа услышал удары ногами и поймал Ричарда «за варварской порчей государственного имущества», – как написал он в своем отчете. В наказание Ричарду не разрешили смотреть «Охоту за ночным убийцей», телевизионный фильм, снятый по мотивам его преступлений.

Когда Ричарда приговорили, Дорин в суде не было. Даниэль Эрнандес пообещал, что позвонит ей на работу и сообщит, когда приходить в суд, но не позвонил. О том, что Ричард приговорен к смертной казни, она услышала по радио. Позже она рассказывала, что побледнела, у нее закружилась голова, и она чуть не потеряла сознание. Она очень разозлилась: ведущие радионовостей казались счастливыми от того, что Ричарда приговорили к высшей мере наказания.

Она должна с ним увидеться, утешить и дать понять, что будет с ним до конца, и, несмотря ни на что, будет помогать и сделает для него все. Она ушла с работы, пошла домой и плакала, пока не выплакала все слезы.

Огромным усилием она взяла себя в руки, надела платье в желтый цветочек, накрасилась, причесалась, включила видеомагнитофон, чтобы записать фильм, и пошла к Ричарду в тюрьму. Часы посещения начались только в полшестого вечера. Она пришла в три, заняла место в длинной очереди, в которой стояли женщины с застывшими взорами и непослушными детьми. Дорин было очень трудно удержаться от слез.

Два заместителя шерифа вышли из тюрьмы и попросили ее пойти с ними, чтобы они могли заглянуть в ее сумочку. Когда заместители шерифа убедились, что у нее нет оружия, они позволили ей вернуться в очередь.

Когда подошел ее черед, она поднялась на лифте на второй этаж, где ее снова тщательно обыскали. Дорин сказали, что придется подождать, пока закончатся свидания всех заключенных, и тогда они приведут Ричарда. Она просидела на скамейке, «ошеломленная, потрясенная и шокированная» два часа, пока вся зона свиданий не опустела и не вывели Ричарда.

Как обычно, свидание проходило через загородку из мутного оргстекла. Он сел так, словно на его плечах лежала тяжесть Сан-Квентина.

– Что ж, они это сделали, – сказал он. – Я тебе говорил.

– Мне очень жаль, Ричард.

– Я тоже… но не из-за себя. Из-за моей семьи, из-за моей матери – из-за Рут.

– Ты подашь апелляцию, и, судя по тому, насколько несправедливым был весь процесс, я уверена, что ты добьешься отмены приговора.

– Не знаю, хочу ли я его обжаловать. Я не хочу проходить еще один судебный процесс. К черту все это. Ты говорила с моей сестрой?

– Я пыталась позвонить, но телефон был занят, и я не смогла дозвониться.

– Звони сегодня вечером. Скажи им, что все будет хорошо, что ты меня видела, и я в порядке.

– Я позвоню. Даниэль мне не позвонил, поэтому меня не было в зале суда. Мне очень жаль, что меня не было рядом с тобой.

– Не беспокойся об этом, – сказал он и посмотрел в пол.

Дорин никогда не видела его таким грустным и подавленным. По ее лицу катились слезы. Она сказала ему, что любит его и что он, в конце концов, выиграет апелляцию. Он рассказал ей об инциденте в душе.

– Ты думаешь, поэтому они меня обыскали и заставили ждать?

– Именно поэтому. Ты включила видеомагнитофон?

– Да, конечно, и я напишу тебе и расскажу обо всех основных моментах.

Он поблагодарил ее и сказал, что в гости приехали Каррильо и Салерно.

– Для чего?

– Просто поговорить. Они вернутся, чтобы обсудить фильм.

– Будь осторожен, – сказала она.

– Осторожен… ты о чем? Все кончено.

– Нет, не кончено. Не сдавайся. Ты можешь выиграть апелляцию.

– К черту апелляцию, – сказал он, и тут пришли заместители шерифа, объявить, что время истекло. Ричард встал. Его отвели обратно в камеру, он, проклиная уготованную ему жизнь, злился на то, что не сможет посмотреть фильм.

В Эль-Пасо, штат Техас, известие об осуждении Ричарда сразило семью Рамирес. Все собрались в доме Джозефа. С ними были репортер Тони Вальдес из KTTV в Лос-Анджелесе. Он помог Рут, когда она с самого начала пыталась нанять для брата адвокатов, и попросил разрешения приехать в Эль-Пасо со съемочной группой, чтобы запечатлеть реакцию семьи на приговор.

Сразу после того, как судья Тайнан закончил оглашение приговора, коллега Вальдеса подбежал к телефону и из здания суда и позвонил в Эль-Пасо. Руфь ответила и передала трубку Вальдесу, а тот приказал навести камеру на семью.

Рамиресы отклонили десятки предложений, в том числе денежных, об интервью, в семью допустили только Тони Вальдеса. Он выслушал, как его коллега произнес «девятнадцать смертных приговоров», повернулся к Хулиану Рамиресу и сказал:

– Muerte, diecinueve veces.

Внезапная грусть охватила Хулиана. Он посмотрел в пол, и, казалось, его сердце раскололось надвое. Вальдес спросил Хулиана по-испански, что он думает. Он поднял глаза и сказал:

– Возможно, эти присяжные осудили моего сына, но на самом деле судить его может только Господь.

Камера переместилась на Рут.

– Я соболезную жертвам и их семьям, но мы – тоже жертвы.

Вальдес завершил репортаж словами, что семья тоже стала жертвой.

Репортаж показали в новостных программах Лос-Анджелеса в четыре, пять, шесть и одиннадцать часов, и родственники погибших и пострадавшие от нападений Ночного охотника позвонили в телекомпанию с жалобой на эти слова о жертве. Они не хотели проявлять сочувствие к семье Ричарда.

Когда Мерседес вышла из дома Джозефа, они с Рут пошли в церковь. Мерседес