Тогда и только тогда, когда снег белый - Лу Цюча

Она встала и положила книгу на место.

– Прости, – совершенно искренне произнесла Гу Цяньцянь. – Мне казалось, что я все взяла с собой, но когда открыла сумку, то оказалось, что в ней только зубная щетка.

Какое счастье.

– Я никогда не позволю тебе пользоваться моей зубной щеткой. – Чтобы покончить с этой неприятной темой, Фэн Лукуй добавила: – Ты проводила Се Цайцзюнь и остальных до школы?

– Чжэн Фэнши сказал, что запомнил дорогу, поэтому я проводила их только до первого этажа.

– Похоже, он весьма неплохо ориентируется. С наступлением темноты я страдаю от топографического кретинизма. – Фэн Лукуй выключила обогреватель в гостиной и, взяв с собой пульт дистанционного управления, направилась в спальню. – Если бы речь шла о любимых детективных романах учителя, то этот сюжет мог бы послужить хорошей завязкой.

– Какой завязкой? – Гу Цяньцянь вошла в спальню следом за ней.

– Ты не понимаешь? Мы еще не умеем понимать друг друга без слов. – Фэн Лукуй включила обогреватель в спальне, отдала пульт Гу Цяньцянь и выхватила у нее из рук полотенце. – Сыщик, увидев, что Чжэн Фэнши с первого раза запомнил дорогу назад, обязательно засомневался бы, вплоть до того, что начал бы подозревать, что он уже неоднократно бывал здесь, к тому же он пришел бы к выводу, что нас с ним связывают некие интимные отношения. Если бы тебя убили среди ночи, то совершенно точно можно было бы утверждать, что ни я, ни Чжэн Фэнши не могли этого сделать, поскольку в это время у нас было тайное любовное свидание. Тоскливая вещь эти детективные романы.

– Если все они такие, то детективный жанр и правда весьма скучен. Однако твой сегодняшний рассказ о логических изысканиях весьма интересен. – Гу Цяньцянь села во вращающееся кресло перед письменным столом и отрегулировала температуру обогревателя. – Меня убьют? А если я загляну в твой дневник, пока ты в ванной, обнаружу ли я там интимные секреты…

– Успокойся. Я не веду дневник. Альбомы с моими детскими фотографиями и другой компромат остались в родительском доме. В этой квартире есть только учебники и беллетристика. К тому же я не собираюсь убегать на тайное любовное свидание, чтобы позволить кому-то убить тебя. – Она развернулась, собираясь выйти из спальни. – На улице холодно и идет снег, так что я совсем не хочу никуда выходить.

* * *

После душа, в двадцать два пятнадцать, для Фэн Лукуй ночь все еще продолжалась, тогда как для студентов, живущих в общежитии, до отбоя оставалось менее получаса.

– Ты спишь?

– Не могу заснуть. Хорошо, что завтра не нужно рано вставать и можно поспать подольше.

– Что-нибудь слышно об У Гуань?

– Она успокоилась на некоторое время, однако до меня дошли кое-какие новости, хотя это всего лишь сплетни. – Гу Цяньцянь сбросила тапочки и забралась с ногами на стул, обхватив колени руками, затем продолжила: – Когда ее выселили из общежития, она жаловалась, что ее семья живет очень далеко, а денег на съем жилья у нее нет. Понимаешь, к чему я веду?

Фэн Лукуй кивнула.

– Однако недавно кое-кто видел ее недалеко от школы около десяти часов вечера не одну. Кое-кто – это одноклассник У Гуань. Он живет недалеко от школы и вечером вышел прогуляться вместе с родителями. На улице он видел девушку, очень похожую на У Гуань. Из-за того, что было очень темно, нельзя с уверенностью утверждать, однако черты лица, прическа, силуэт – все свидетельствовало о том, что это была именно она. По словам этого одноклассника, он на восемьдесят процентов уверен, что это была У Гуань. В такое время последний автобус до дома У Гуань уже давно ушел, а она все еще слонялась возле школы, и с ней был парень.

– Этот парень не из нашей школы?

– Судя по описанию, на вид ему было лет тридцать, крашеные волосы, на спине чехол с каким-то музыкальным инструментом. Эта похожая на У Гуань девушка села с ним в такси.

– Ты собираешься вмешаться?

– Если бы не конец семестра… Когда у меня появится время, я разберусь.

– Цяньцянь, нужно, чтобы ты кое-что поняла. Вне зависимости от того, У Гуань это была или нет, это больше не твоя ответственность. Она больше не проживает в общежитии, и вся ситуация уже давно вышла за рамки твоих полномочий.

– Это я вынудила ее выселиться из общежития. Если она действительно находится в безвыходном положении и на глазах общественности сожительствует с мужчиной, как я могу не нести за это ответственность?

– Она шантажировала свою соседку по комнате, поэтому вполне естественно понесла наказание. Два-три часа в переполненном автобусе, чтобы добраться до школы, – это тоже закономерный исход. Если она ни капли не раскаивается и в попытке избежать наказания шаг за шагом движется в сторону пропасти, то поделом.

– Возможно, наказание, которое я ей определила, было слишком строгим. Кто знает, может, был лучший способ решения конфликта. В конце концов, у меня ведь нет соседки по комнате; вдруг было бы лучше, если бы я переселила ее к себе и приглядывала за ней. Я должна поближе с ней познакомиться, дать ей шанс исправиться.

– Ты не обязана тратить столько сил и энергии на одного человека.

– Не надо так говорить, Фэн Лукуй. – Гу Цяньцянь опустила голову. – Ты тоже сначала была не обязана тратить на меня все свои силы…

– На добровольных началах – конечно, нет. Но это было поручение от Гуй. Цяньцянь, возможно, я использовала тебя ради собственной выгоды, и только. Когда мы начали занятия, я постоянно думала только о том, как побыстрее все закончить и стать председателем ученического совета. Только поэтому я согласилась.

– Я понимаю, но…

– И потом, ты действительно готова подружиться с У Гуань? Стать ей таким же другом, как и мне?

Услышав слово «друг», Гу Цяньцянь вдруг подняла голову, встряхнув все еще влажными волосами, но тут же мгновенно ее опустила.

– Ты с самого начала собиралась подружиться со мной? С таким человеком, как я…

– Ты талантливая. И только потому, что тебе не удается ладить с людьми, ты была вынуждена оставить то, что получалось у тебя лучше всего. В то время как я изначально не наделена никаким талантами, вдобавок так же, как и ты, не слишком умею поддерживать отношения с другими. Цяньцянь, может, ты и неудачница, но, по крайней мере, окружающим совершенно ясно, что ты можешь добиться большего, чем уже достигла, совершенно ясно, что ты должна позволить людям разглядеть твои данные, однако из-за мелких недостатков твоего характера ты