Посмотри в ее глаза - Людмила Мартова

ухо филолога уловило стилистическую ошибку, и она поправила ее до того, как подумала над тем, как же неуместны замечания, сделанные мужчине. Вот уж воистину язык мой – враг мой. Но Василь, казалось, не заметил ее оплошности.

– Давай пройдемся, – предложил он. – Ты куда хочешь? В лес? На озеро? На реку?

– Я бы посмотрела то место, с кувшинками. Ну, которое ты изобразил на своей картине. Только мне нужно предупредить тетю Таню.

Он отступил на шаг и внимательно посмотрел на Катю.

– Ты что, меня боишься? Не доверяешь?

Она снова рассмеялась от такого нелепого предположения.

– Ну, что ты, конечно, нет. Просто тетя будет волноваться, если я исчезну без предупреждения.

– Ладно, я же все понимаю. Пойдем вместе, чтобы Татьяна Михайловна удостоверилась, что сдает тебя в надежные руки. Я пообещаю вернуть тебя в целости и сохранности.

Тетка без особой радости, но согласилась отпустить Катю на прогулку.

– Василий Васильевич, вы уж не сводите с нее глаз, – попросила она художника. – А то вчера оставили ее одну, и вот что вышло.

– Да я не перестаю себя корить, – покаянно ответил он. – Больше такого не повторится.

Минут за двадцать неспешного шага они дошли до еще одного поворота реки, расположенного чуть дальше, чем пляж. Здесь река делала еще одну излучину, и в ее изгибе, там, где течение совсем замедлялось, поверхность воды от самого берега примерно до середины русла оказалась покрыта большими, округлыми, плавающими по поверхности темно-зелеными сверху и красноватыми снизу листьями, между которыми виднелись огромные цветки с белоснежными лепестками и ярко-желтой серединкой.

От такой красоты у Кати даже дух захватило. Она захлопала в ладоши, как маленькая, и запрыгала на месте, не в силах сдержать эмоции.

– Как точно ты передал красоту этого места! – воскликнула она восторженно. – Но вживую еще красивее, чем на картине. Ой, прости.

Она тут же смутилась, что опять проявила нетактичность.

– Ну, такую красоту трудно испортить, – художник великодушно не заметил ее промаха. Сейчас уже цветов мало. Водяная лилия начинает цвести в мае, а перестает в августе. Так что, когда я сюда приехал, застал это прекрасное явление во всей его красе.

Он мельком посмотрел на часы.

– Ладно, пойдем назад. Мне уже пора.

Катя в глубине души поразилась такой пунктуальности. Надо же, над человеком никто не стоит, а он сам следит, чтобы вовремя начать работу. Хотя это и понятно. Потом свет уйдет. Он, как она успела заметить, в его мастерской неважный.

На этот раз Василь поводил Катю до самого дома, дождался, пока щелкнул электронный замок калитки, и только после этого ушел, взяв с Кати обещание, что она обязательно отдохнет после прогулки.

– Голова слишком важный орган, чтобы с ним шутить, – строго наказал он. – Так что обязательно немного поспи.

Но спать Катя больше не хотела. Сначала она собиралась устроиться в гамаке с книжкой, однако начал накрапывать дождик, так что от этой идеи пришлось отказаться и уединиться в своей комнате, с ногами забравшись в кресло у окна и прихватив с собой несколько яблок из сада. На столике рядом с креслом по-прежнему скучал почти пустой графин с остатками морса. Катя вылила его в стакан, но пить не стала. На дне скопился слой мутного осадка, так что она просто отставила стакан в сторону, дав себе зарок вымыть и его, и графин до того, как это сделает кто-нибудь из домочадцев. Пока же ей и сочных яблок вполне достаточно.

Книга, которую она взяла с собой, собираясь в Излуки, современный детектив нового для Кати автора, оказалась неожиданно захватывающей, да к тому же написанной таким хорошим литературным языком, которого она и не ожидала увидеть. Так что время за чтением пролетело незаметно. Когда Катя оторвалась от чтения, часы показывали начало восьмого. Интересно, а домочадцы уже вернулись? Могло ли так статься, что она пропустила их возвращение?

Катя захлопнула книжку и спустилась вниз. В гостиной перед телевизором обнаружилась одна Татьяна Михайловна, спокойно сообщившая, что Саши с Женей по-прежнему нет, а Кристинка у Мити Беседина.

– Повечерничаем с тобой вдвоем. Впрочем, недолго. Они к девяти вернутся, Петеньке спать пора. Не успеешь заскучать.

Катя хотела сказать, что никогда не скучает даже наедине с собой, поскольку привыкла к длинным одиноким вечерам, а уж вдвоем с тетей не заскучает точно, но не успела. Зазвонил домофон на калитке, Катя встала, чтобы открыть, должна же она приносить хоть какую-то пользу. На экране она увидела встревоженное лицо соседа Павла. Точнее, лица не нем вовсе не было.

– Татьяна Михайловна, скорее пойдемте к нам. Света… Она не просыпается. Я не могу ее разбудить! – прокричал он.

* * *

Татьяна Михайловна велела Кате прихватить походную аптечку, которую хранила в своей спальне, и бежать вслед за ней. До пенсии она много лет работала врачом и на заслуженный отдых вышла совсем недавно, но по-прежнему оставалась палочкой-выручалочкой для всех соседей. За советами и рекомендациями к ней шли со всех Излук, потому что специалистом она была опытным и грамотным.

Катя послушно поднялась в теткину спальню, нашла небольшой чемоданчик, точно такой же, с каким ходили доктора еще во времена Чехова, улыбнулась этому обстоятельству, погладила мягкую кожу чемоданчика, словно он был живым существом – хранителем традиций, и поспешила в расположенный через дорогу дом.

Ворота в заборе, которые ей вместе с Тимофеем пришлось штурмовать еще пару дней назад, теперь были гостеприимно распахнуты. Хотя нет, дело вовсе не в гостеприимстве. Зияющие ворота были знаком беды, и у Кати, когда она вошла в них, волоски на руках встали дыбом. Верный знак предчувствия опасности.

На мгновение ей показалось, что внутри ее ждет неведомый враг, который специально выжидает, чтобы снова на нее напасть. Она даже головой помотала, прогоняя наваждение, потому что было еще достаточно светло, чтобы разглядеть потенциальную опасность, да и преодолеть от ворот до крыльца ей нужно не больше двухсот метров по открытому, хорошо просматриваемому пространству.

– Стойте.

Возникший за спиной голос был едва слышный и какой-то бестелесный. Словно не человек говорил, а какой-то дух. Рациональная Катя Ильинская прекрасно знала, что духов не существует. Она повернулась и увидела Костика, Константина Левшина, который торопливо направлялся к ней по улице.

Катя оценила взглядом расстояние до крыльца дома. Успеет она добежать до спасительной двери или не успеет?

– Не убегайте.

Голос завораживал, и Катя вместо того, чтобы бежать со всех ног, осталась стоять, как пригвожденная, глядя на приближающегося Левшина, как кролик на удава. Расстояние между ними стремительно сокращалось, оставалось пару шагов,