Посмотри в ее глаза - Людмила Мартова

– А кто-нибудь ее после этого видел? – вкрадчиво спросил полицейский.

Все ошарашенно молчали. Только еще одной жертвы им в Излуках не хватало.

– Я видела в окно, как Левшина разговаривала с высоким пожилым мужчиной. Я решила, что это дедушка пропавшей Лизы. Иван Петрович.

– Решили?

– Я же его никогда не видела. Но, думаю, это был он.

– Когда это было?

– Вскоре после ее ухода.

– Так. Для начала нужно убедиться, что она жива. Всем ждать здесь, я сейчас вернусь.

Макаров ушел, а все остальные остались сидеть в кухне вокруг накрытого стола, хотя к еде никто так и не притронулся.

– Надо что-то делать, – нарушила тишину Женя. – Очевидно же, что Кате угрожает опасность. И, к сожалению, наш дом не является для нее надежной защитой. Тот, кто растворил таблетки в морсе, сделал это совершенно беспрепятственно, и нет никакой надежды на то, что он не совершит третью попытку.

– Но почему? – воскликнула Катя. – Я же ничего не делаю.

– Значит, ты уже что-то сделала. Что-то, что вызывает его тревогу.

– Я нашла коробок спичек, детскую игрушку, пуговицу, пластиковую карточку и рецепт. Коробок потерял твой бывший муж, и на момент похищения Лизы у него есть твердое алиби. Да и напасть на меня он никак не мог.

– Не мог, – подтвердила Женя.

– Лабубу принадлежит Лизе и никакой другой информации не несет. Пуговица твоя.

– Я тут точно ни при чем, – вздохнула Женя.

– Карточка, как мы только что узнали, принадлежит Тимофею Бортникову. И он потерял ее уже дважды. Сначала у дома, где живет Лиза, а потом в магазине. И это неопровержимо доказывает, что между этими двумя событиями он стащил ее из моей комнаты.

– Как адвокат, я скажу тебе, что неопровержимостью тут и не пахнет, – покачала головой Женя.

– Но Бортников поднимался наверх.

– И что?

– И ничего, – вынуждена была согласиться Катя. – Более того, есть один факт, который указывает на то, что это не он.

– Какой же?

– Окно. Окно в моей комнате было открыто, хотя ты его запирала, а я не трогала. Тот, кто забрал карточку и рецепт, открыл окно и выбрался из дома через него. А Тимофей спустился обратно в гостиную. Принес игрушку, за которой его посылала тетя Таня. Вот только зачем забирать карточку, а потом снова ее подбрасывать?

– Чтобы перевести подозрения на Тимофея. Если предположить, что ее забрал кто-то другой, значит, она никак не может нанести вред этому человеку. Вот он и оставил ее в людном месте, чтобы ее обязательно нашли. А себе он оставил то, что на самом деле представляет для него угрозу.

– Рецепт?

– Рецепт, – подтвердила Женя.

– Так, Катя, давайте-ка вы попробуете вспомнить, что в нем было, – вступила в беседу Елена Беседина, которая пришла к Гордеевым за компанию с мужем и теперь внимательно слушала всю беседу.

– Да Женя меня уже просила. В том-то и дело, что ничего особенного. Листок сильно пострадал от воды. Читалась только фамилия пациента, то ли Гуляев, то ли Галяев, часть наименования лекарства, что-то типа имени Лора и фамилия врача, но я ее так и не вспомнила.

– Попробуем логически рассуждать, – продолжила Беседина. – Не знаю, как вам, а мне это всегда помогало. Итак, название лекарства, схожее с именем Лора. Исходя из того, что случилось со Светланой, это был рецепт именно на тот лоразепам, который добавили в морс. И это лишний раз подчеркивает, что преступник охотился именно за рецептом.

– Но зачем?

– Это лекарство относится к строго рецептурным, – вмешалась Татьяна Михайловна, – и выписывается только при определенных видах нервных расстройств. Значит, оно может указать на личность преступника. Тот же Костя Левшин совершенно точно может его применять.

– На личность преступника указывает фамилия пациента, – не согласилась Беседина. – Гуляев у нас Иван Петрович. И это мог быть его рецепт. Ну, выронил его человек в канаву у собственного дома, с кем не бывает.

– Но при таком раскладе Ивану Петровичу не было бы никакого резона воровать рецепт из моей комнаты. Моя находка не представляла для него угрозы. Да и нет ничего тупее, чем в такой ситуации попытаться отравить меня именно этим лекарством. И воровать собственную внучку он тоже вряд ли бы стал. Нет, Гуляев ни при чем, – покачала головой Катя.

– Идем дальше. Галяев. Олег Демьянович. Наш сосед. Милейший человек. У него была возможность забрать рецепт и карточку?

– Была! – вскинулась Татьяна Михайловна. – Они с Наденькой приходили в то утро. Он принес корзину с грибами. Хотя я его об этом не просила. И сегодня приходили тоже.

– Наверх поднимались?

– Не знаю, – растерялась Татьяна Михайловна. – Я ж за ним не следила. Сегодня Наденька ушла раньше, это я помню. На работу торопилась. Обеденный перерыв кончился.

– Мы все обсуждаем какую-то чушь, – резко сказала Женя. – Нам надо говорить совсем не об этом, а о том, как обезопасить Катю. Все остальное дело полиции. А Катя не может оставаться в нашем доме. Это же очевидно.

– Может, мне домой уехать? – уныло спросила та. – В смысле, вернуться в Питер?

– Гениальное решение. Вернуться туда, где ты живешь одна и до тебя ничего не стоит добраться. Если ты представляешь угрозу, то в любом городе. Нет, пока все не кончится, я бы предпочла, чтобы ты была тут, рядом.

– Может, нам забрать ее к себе? – предложил Дмитрий Макаров.

– Нет, у вас двое детей. Это не выход, подставить под удар еще и вашу семью, – покачала головой Женя.

– У нас дом под охраной. Ее можно оставлять включенной круглосуточно, даже когда нас нет. Лена, а ты что думаешь?

Елена Беседина улыбнулась.

– Думаю, что у меня есть идея получше.

Договорить она не успела, потому что вернулся Евгений Макаров.

– С Левшиной все в порядке, – рассказал он, отдуваясь. – Она подтвердила, что действительно пила морс, но никаких проблем со здоровьем это не вызвало. Вариантов, собственно, два. Либо отраву в графин подлили позже, либо она сама это и сделала. Я попросил ее показать мне список лекарственных средств, которые принимает ее сын, так вот лоразепама в нем нет.

– Или она о нем умолчала, – задумчиво проговорила Катя. – Слушайте, я же совсем забыла. Мне сегодня Левшин перед тем, как убежать, сунул в руки какую – то железку.

– Какую железку?

Катя достала из кармана металлическую скобу, грязную и достаточно потертую, на которой читалась фамилия «Корнѣевъ». Именно так, с ятем на конце.

– Господи, почему ты все время находишь какие-то артефакты, – схватилась за голову Женя. – А мы потом еще удивляемся, что на тебя открыта охота.