Посмотри в ее глаза - Людмила Мартова

случился пожар, ночевала у соседей, а маленький Петенька вообще не проснулся от поднятой суматохи, а значит, и испугаться не успел. Вот и хорошо. Вот и славно. Дети не должны пугаться. Ни ночью, ни днем. Никто не пострадал, кроме штор и обоев, а с этим, Марианна знала, Женя и Саша справятся быстро.

Похититель позвонил ровно в десять утра, как и обещал. Трубку взял отец, преступник же сразу предупредил, что будет разговаривать только с ним.

– Деньги собрал?

– Да.

– Я так и знал, что у тебя сто миллионов дома хранятся. Даже в офис ехать не пришлось, – проскрежетал механический голос в трубке. – В чем они? Я имею в виду номинал.

– Купюры по сто долларов. Стандартная банковская пачка в тысячу купюр. Десять корешков по сто банкнот, – сухо информировал Иван Петрович. – Весит один килограмм.

– То, что надо. Положишь в пакет из маркетплейса. Держат в вашем доме такое? Или вы все больше в бутиках закупаетесь, обычным ширпотребом брезгуете?

– Найдется.

– Пакет перевяжешь и принесешь в поселковый магазин. Там справа от входа холодильник с мороженым. Засунешь пакет между ним и стеной. Да так, чтобы никто не заметил. Никто, слышишь?

– В магазине камеры.

– Это не твоя забота. Если у магазина окажутся менты – твоей девке кранты. Если я не смогу их забрать – твоей девке кранты. Если деньги в пачке окажутся мечеными – твоей девке кранты. Если все пройдет хорошо, я получу деньги и смогу убедиться в том, что они чистые, я позвоню.

– Деньги чистые. Я не стал бы рисковать жизнью ребенка. Когда ты отпустишь Лизу?

– Я же сказал, что позвоню.

Гудки ударили в ухо. Отец повернулся к присутствующему при разговоре подполковнику Макарову.

– Вы видите, что я был прав, когда отказался использовать меченые купюры.

– Иван Петрович, нам нужно оцепить магазин. Он придет за деньгами, и мы его возьмем.

Отец сделал властный жест.

– Нет, я не дам вам рисковать Лизой, ее жизнью и здоровьем. Сто тысяч долларов для меня менее важны, чем наша девочка. Я готов пожертвовать деньгами, но не ею.

– А разве вы не хотите, чтобы негодяй, похитивший вашего ребенка, был пойман?

– Хочу. Но не ценой ее жизни. Он однозначно дал понять, что, если заподозрит присутствие полиции, убьет Лизу.

Макаров немного подумал, наморщив лоб.

– Хорошо, – сказал он. – Сделаем так. Я попрошу брата, чтобы он направился в магазин одновременно с вами. Он регулярно туда ходит, так что его присутствие там не вызовет особых подозрений. Он просто посмотрит за тем, кто будет в магазине в тот момент, а уже после того, как вы уйдете, магазин возьмет под наблюдение Саша Гордеев. Я вас понимаю, Иван Петрович, но и вы меня поймите тоже. Я должен поймать этого ублюдка.

На том и порешили. Марианна в магазин даже не просилась. Знала, что не выдержит, разрыдается, да и отец бы все равно не позволил.

Иван Петрович Гуляев вошел в поселковый магазин, держа в руках небольшой сверток в ярко-фиолетовом, хорошо узнаваемом пакете из маркетплейса. За прилавком стояла продавщица Надежда, мило щебетала с Дмитрием Макаровым, деловито сгружающим в большой рюкзак несколько банок тушенки, две буханки хлеба и какие-то консервы.

– Здравствуйте, Иван Петрович, – поздоровался Макаров с немного неловким видом.

Все в Излуках при виде Гуляева и членов его семьи испытывали неловкость, видимо, не зная, как себя вести в ситуации свалившегося на них горя.

Гуляев кивнул в ответ. Вид у него был смурной, не вызывающий желания общаться.

– Что это вы, Дмитрий Михайлович такой странный набор продуктов-то покупаете? – спросила Надежда.

– На рыбалку завтра с утра с Гордеевым едем, – оповестил Макаров и тут же конфузливо понизил голос: – Я отвечаю за еду, он за то, что булькает. Обычно-то мы что пьем?

– Что? – переспросила Надежда.

– Виски, – покаянно признался Макаров. – А на рыбалку решили водки взять. И тушенки с рыбными консервами. Чтобы как в детстве, когда нас отцы на рыбалку брали.

Следом за ним в очереди мялся Костик Левшин, терпеливо ожидая, пока Макаров наконец закупится и уйдет. На Гуляева никто из них не смотрел, и он быстрым точным движением сунул свой пакет туда, куда было велено, – в щель между холодильной камерой и стеной.

– Ладно, бывай, Надежда, – провозгласил Макаров и вышел из магазина.

– Вам чего? – недружелюбно стрельнув глазами в сторону Костика, спросила продавщица.

– Мороженое, – тихо ответил тот. – В вафельных стаканчиках. Две штуки, пожалуйста.

Гуляев не стал дожидаться, пока Левшина обслужат. Просто повернулся и вышел на улицу, не останавливаясь, направился к дому, отметив, как на другой стороне улицы припарковалась машина Александра Гордеева. Тот, впрочем, остался за рулем, продолжая телефонный разговор, хорошо слышный через открытое окно. Речь шла о каких-то пеноблоках, не завезенных на объект вовремя. Разговор выглядел вполне естественно. Гуляев невольно отметил, что хотя времени на подготовку у Дмитрия и Александра было немного, импровизировали ребятки просто здорово.

За спиной Гуляева послышался шум. Он обернулся. К магазину приближалась пьяная толпа, человек пять, громко матерящихся и толкающих друг друга. Мгновение, и они скрылись внутри. Следом за ними на крыльцо поднялся еще один покупатель. Вера Морозова, волонтерка, в доме которой жил Тимофей Бортников. Из магазина раздались громкие крики, затем шум бьющегося стекла. На крыльце появилась разгоряченная Надежда, толкающая одного из пьянчуг взашей. Следом бочком-бочком скатился со ступенек Левшин, испуганно оглядываясь, быстро пошел по улице, скрылся в пожарном проезде между двумя домами.

Еще трое нетрезвых мужчин выкатились наружу, «отбили» у Надежды своего друга, пошли прочь, громко гогоча. Надежда прокричала им вслед какое-то ругательство, погрозила кулаком, вошла внутрь. Гуляев заметил, как Гордеев перестал говорить по телефону, вылез из машины, широкими шагами направился к магазину.

Сам не зная зачем, Иван Петрович развернулся и тоже пошел обратно, ускоряя шаг. Они с Гордеевым оказались у крыльца одновременно, на ступеньках Иван Петрович пропустил Александра вперед, поднялся сам, чуть не столкнувшись с Верой, несущей пакет молока, и с сопровождающим ее последним, пятым алкашом, оказывавшим девушке недвусмысленные знаки внимания.

– Да отстань ты от меня! – заорала Вера.

Гуляев успел заметить, что глаза у нее красные, заплаканные. Она спустилась с крыльца, остановилась, остервенело запихивая пакет с молоком в черный рюкзак, который держала в руках. Пакет не лез, упирался во что-то, и Вера так и пошла по улице, оставив рюкзак открытым.

Когда Иван Петрович зашел в магазин, то сразу увидел Александра Гордеева, сидящего на корточках перед морозильником. Он повернул голову в сторону Гуляева и покачал головой. Иван Петрович вздрогнул, присел и тоже