Посмотри в ее глаза - Людмила Мартова

– Если это Вера, то она наверняка действовала по наущению Тимофея Бортникова, – задумчиво предположила Катя. – Нет, как ни крути, а в совокупности факторов его поведение выглядит в большой степени подозрительно. Женя, надо сказать об этом Макарову. Я подполковника имею в виду.

– Кать, он не идиот, – укоризненно сказала Женя. – Теперь слушай дальше.

Вторая новость заключалась в том, что ночью, разбив стекло, в окно комнаты, в которой останавливалась Катя, бросили бутылку с зажигательной смесью.

– Сильный был пожар? – с тревогой спросила Катя.

Она вдруг остро и очень сильно испугалась за семью своей тети. За маленького Петеньку. За смешную Кристинку, за удивительную Женю, за сильного Сашу и добрейшую Татьяну Михайловну.

– Нет, Татьяна Михайловна проснулась, подняла шум, так что только занавески на огне сгорели. Как же хорошо, что тебя там не было. Вовремя мы тебя эвакуировали. Кать, пожалуйста, никуда не выходи и ни с кем не общайся.

– Да не буду я, – с некоторой досадой бросила Катя, которой стало обидно, что ее считают каким-то несмышленышем, не понимающим очевидных вещей. – Просто, Женя, вы уверены, что правильно меня спрятали? Лена сказала, что Даня уже один раз пострадал из-за нее. Мне бы не хотелось стать причиной его новых неприятностей.

– Я вполне могу за себя постоять, – тоже с досадой в голосе сообщил Еропкин.

Он стоял рядом в ожидании, пока она договорит и вернет ему телефон. Кате тут же стало неудобно. Мама всегда учила, что нельзя в присутствии человека говорить о нем в третьем лице, а она вот как непростительно забылась. Она быстро попрощалась с Женей, попросив ту держать ее в курсе происходящего, вернула телефон Дане и виновато посмотрела на него.

– Не сердись, ладно?

– А я и не сержусь, – удивленно заверил ее Еропкин. – С чего ты вообще это взяла-то? Мне не в тягость тебе помогать. У меня, знаешь ли, весьма размеренная, а оттого довольно скучная жизнь, так что я рад ее некоторым образом разнообразить. Правда, я не очень в курсе, что там у вас произошло. Лена сказала, что тебя нужно спрятать, но почему, от кого, я не знаю. Давай, я сделаю сегодняшнюю работу, и ты мне все расскажешь.

– Давай, – с облегчением согласилась Катя. – Конечно, расскажу. Ты знаешь, может быть, твой острый ум поможет во всем разобраться. Мне кажется, что ответ на вопрос, кто это все затеял, лежит на поверхности. И я кручусь вокруг да около, брожу впотьмах, натыкаясь на него, но не знаю, что это именно ответ. Понимаешь?

– «А ларчик просто открывался», – продекламировал Даня строчку из басни Крылова. – Прекрасно понимаю. Все мы иногда склонны, как тот мастер-механик, получивший для исследования красивый ларец, искать секретный механизм в том, что его не имеет. Простые вещи не надо усложнять, и сложные решения там, где все лежит на поверхности, искать тоже не надо. Если перед тобой стоит задача, которая кажется тебе сложной, то нужно делать что?

– Что? – послушно повторила Катя.

– Не преувеличивать ее трудность, подходить к проблеме рационально, не усложнять очевидное и правильно оценивать свои силы.

– Я не умею правильно оценивать свои силы, – честно признала Катя.

– Вот ты мне все расскажешь, и я тебя научу, – снова усмехнулся Даня Еропкин. – А пока прости, мне нужно работать.

* * *

Тимофею Бортникову нужно было подумать. Кто-то целенаправленно пытался перевести на него стрелки, и хотя он был ни в чем не виноват, сама мысль, что его могут подозревать в похищении ребенка ради выкупа, казалась ему совершенно невыносимой. О чем он и сказал Вере.

Дело в том, что сегодня их обоих снова допрашивали. Вскоре после возвращения Веры из магазина в дом опять заявился полицейский подполковник с хитрым прищуром и начал задавать вопросы, смысл которых, Тимофей даже не сразу это понял, сводился к деньгам. И не просто к деньгам, а к ста тысячам долларов.

– Вы считаете, их взяла я? – Вера не смогла скрыть удивления. – Вот просто посредине белого дня вынесла в рюкзаке сто тысяч долларов? Серьезно?

– Вы так уверенно говорите про рюкзак… Кстати, очевидцы видели, как вы с трудом запихивали туда пакет молока. Что-то мешало?

Вера сходила в прихожую, принесла оттуда свой видавший виды рюкзак, бросила перед полицейским.

– Моя уверенность основана на том, что я выхожу из дома только с этим рюкзаком. А молоко туда не лезло, потому что я до магазина зашла в пункт выдачи за посылкой. Показать?

– Покажите, – кивнул полицейский.

Вера метнулась к стоящему в комнате комоду, вытащила из верхнего ящика все еще не распечатанную коробку, которую, Тимофей видел, действительно принесла сегодня утром. Подполковник повертел ее в руках, отдал обратно.

– А молоко для чего покупаете? Не для каши ли?

Подтекст вопроса Тимофей считал разом. Если они вдвоем украли ребенка и держат взаперти, то кормить девочку чем-то надо. Почему бы и не кашей. Вера же ничего не поняла. Недоуменно уставилась на полицейского.

– А что? Варить кашу преступление? Хотя я ее не ем. Молоко купила для блинов. Еще вопросы будут?

– Пока нет, – полицейский со скучающим видом обвел глазами комнату, но Тимофей видел, что взгляд у него цепкий, внимательный. – Вера Николаевна, вы, когда в магазине были, что-нибудь подозрительное заметили?

– А что следует считать подозрительным? – Вера уже завелась, поэтому говорила отрывисто, даже грубо. – Алкашня цеплялась к Надежде. Та их выгоняла. Этот еще был, умалишенный. Он, по-моему, испугался всего того шума.

– Левшин?

– Да, Костик.

– А больше никого не было?

– В торговом зале никого, а в подсобке – я не знаю.

– А по камерам нельзя посмотреть? – встрял в разговор Тимофей. – В магазине камеры висят, я их сам видел.

Взгляд у визитера стал еще более скучающим.

– Висят, – согласился он. – Только именно в это утро они все оказались отключены. Вот ведь какое совпадение.

Это была интересная информация. Если кто-то пришел в магазин загодя и спрятался в подсобном помещении, то на камеры он не попал, потому что отключил их заранее. Вот только как похититель мог быть уверен, что продавщица его не обнаружит? Вот это вопрос. И надо бы его ей задать. А заодно спросить, при каких обстоятельствах она нашла на крыльце магазина его членскую карточку фитнес-клуба.

Полицейский ушел, еще раз повторив свою просьбу не уезжать из Излук. Бортников уезжать не собирался, хотя его собственное расследование касательно экологической катастрофы на Черном озере подходило к концу. Пробы показали