Посмотри в ее глаза - Людмила Мартова

Теперь Надежда смотрела на него с каким-то сочувствием, чуть ли не с жалостью.

– Милок, так ведь я по утрам в подсобку почти не захожу. Некогда мне. Люди почти беспрерывным потоком идут. Я, как прихожу, переодеваюсь в подсобке-то и сразу за прилавок. И сюда заглядываю уже днем, вон, когда товар привозят.

Она кивком показала на ящики, которые они вдвоем только занесли внутрь. Информация была понятна, но свет ни на что не проливала.

Распрощавшись с продавщицей, Тимофей снова вышел на улицу, сел на скамейку рядом. Ему было необходимо привести в порядок разрозненные мысли, мечущиеся внутри. Снова набрал номер Кати Ильинской, но телефон опять оказался выключенным. Тимофея это встревожило.

Нет, надо убедиться, что у нее все в порядке. Он снова влез телефон, вошел в социальную сеть, которой пользовался крайне редко. Не было у Тимофея Бортникова привычки зависать в социальных сетях. Ввел в поиск имя Екатерины Ильинской, внимательно проскролил выданный равнодушной машиной результат. Вот она! Есть! С аватарки на него смотрело милое серьезное личико с чуть грустными серыми глазами.

Тимофей зашел на нужную страницу и увидел свежий, совсем недавно опубликованный пост, на котором Катя Ильинская, покрытая кружевной вязью листвы, стояла у большой яблони и безмятежно улыбалась. Он тоже улыбнулся, испытывая облегчение, что с ней не случилось ничего страшного, на мгновение задумался, написать комментарий или все-таки попозже еще раз перезвонить, чтобы не рисковать внезапным баном, хотел закрыть приложение, занес палец и замер.

Судя по фотографии, которую он видел перед собой, Катя Ильинская вовсе не уехала из Излук. Тимофей даже представлял место, где она находится. Оно в прямом смысле слова читалось в ее глазах. И это не на шутку его встревожило. Если Кате угрожала опасность, то человек, замысливший недоброе, тоже легко мог вычислить ее местоположение. Катю нужно было срочно предупредить.

Тимофей вскочил со скамейки, свернул на тропинку, уходившую от магазина в заросли давно не стриженных кустов, чтобы срезать путь, лежащий в старую часть Излук. Насколько он ориентировался на местности, это была кратчайшая дорога к тому месту, в которое он собрался. Он сделал по тропинке не больше десяти шагов, когда увидел лежащее на ней без движения тело.

Видимо, кто-то из алкашей, бравших утром штурмом магазин, сумел все-таки достичь поставленной цели и нажраться до бесчувствия. И это еще даже обеда нет. Он наклонился и брезгливо потрепал лежащего по плечу. Сработал, скорее, инстинкт, чем предчувствие. Перед тем как оставить валяющегося на земле человека без помощи, нужно убедиться, что у него все в порядке.

От толчка тело перевернулось на спину, и Тимофей невольно отпрянул. Перед ним, устремив в небо мертвые глаза, лежал не неизвестный алкаш, а Костик, Константин Павлович Левшин, и из груди у него торчала рукоятка ножа. Это был нож хорошо известной Тимофею японской компании KAI.

У него у самого дома были именно такие ножи, которые Тимофей, любящий готовить, не променял бы ни на какие другие. Стоили они недешево, но вложения отрабатывали до последней копейки. Его ножи совершенно точно ждали своего хозяина в Питере, но в Излуках Тимофей видел точно такие же, на что, разумеется, не мог не обратить внимания при посещении дома. И это был дом Гордеевых.

* * *

Катя прослонялась по саду без дела до самого обеда. Она сунулась было предложить помощь в его приготовлении домработнице Галине Сергеевне, появившейся в доме в районе десяти утра с полными сумками продуктов, но та твердо и решительно отправила Катю отдыхать, заверив, что в помощниках совершенно не нуждается.

Пакеты с едой она привезла на такси, и Катя догадалась, что это из-за отсутствия Андрея, помощника и водителя, которого Даня отпустил из-за обстановки повышенной секретности. Ей тут же стало неудобно, и она сердито одернула себя. Нельзя жить с постоянным чувством вины. Если Елена Беседина решила, что Катя может пожить у Дани Еропкина, а тот гостеприимно ее приютил и предпринял в связи с этим какие-то меры, значит, она должна испытывать благодарность, а не вину. Это ведь не одно и то же.

Благодарность – это позитивное чувство, признательность за помощь, поддержку и доброту, которые в Излуках Катя ощущала на каждом шагу. А вина – эмоциональная реакция на собственный неправильный поступок, а ничего плохого Катя не совершала.

В отсутствие водителя Галина Сергеевна не тащила сумки на себе от остановки автобуса, а воспользовалась такси, а Даня Еропкин вполне может себе позволить его оплатить. И, в конце концов, это его выбор, его решение, а он достаточно взрослый и самостоятельный человек, чтобы нести за него ответственность.

В этом месте своих размышлений Катя вздохнула, потому что передвигающийся на инвалидной коляске Даня гораздо взрослее и самостоятельнее ее. Как бы то ни было, от приготовления обеда ее отстранили, так что Катя бездумно качалась в гамаке под яблоней, читая захваченную из дома Гордеевых книжку. Привезенный из дома детектив она закончила, поэтому с разрешения Жени взяла новый, еще не читанный ею роман своей любимой писательницы Глафиры Северцевой.

Как всегда у Глафиры, книга была написана прекрасным литературным русским языком, именно таким, какой Катя любила и ценила, обладала захватывающей сюжетной линией и героями, которым хотелось сочувствовать. У Глафиры Северцевой был легкий стиль, не перегружающий читателя деталями. В целом она написала семейную сагу, а этот жанр Катя с детства любила. На страницах разворачивалась целая эпоха, и она просто не могла оторваться, двигаясь по жизни вместе с героями и отчаянно им сопереживая.

Когда роман закончился, она даже всплакнула. Хорошая литература делала Катю Ильинскую сентиментальной. Она захлопнула книжку, вылезла из гамака и огляделась. В старой части Излук стояла тишина. В простых деревянных домах здесь жили в основном пенсионеры. Кроме того, многие дома использовались городскими жителями как дачи, но рабочая неделя была в самом разгаре.

Новый поселок, построенный в чистом поле и состоящий из современных коттеджей, казалось, никогда не затихал. В нем было много семей с детьми, и по причине летних каникул все они, отчаянно гомоня, проводили время на улице. Где-то приводили в порядок альпийский газон, жужжали косы, работала техника на строительстве новых домов, и все это составляло огромный диссонанс с царящей в старой части чуть сонной тишиной. Катя просто физически ощущала, как эта тишина обволакивает ее со всех сторон.

Мысли снова метнулись к тому, что с утра рассказала Женя. Преступник, похитивший Лизу, сумел