Посмотри в ее глаза - Людмила Мартова

* * *

Катя проснулась в новом для нее месте, оказавшемся, вопреки ее ожиданиям, совершенно чудесным. Когда Елена Беседина сказала, что поселит ее у своего друга-инвалида, живущего в старой части Излук, Катя сразу представила себе деревянную избушку, чуть ли не вросшую в землю, но дом, в котором ей предстояло какое-то время жить, оказался очень уютным, хотя и построенным давно.

Ни в какое сравнение с многоэтажными особняками новой части поселка он, конечно, не шел, но был большой и добротный. Впрочем, как и его хозяин, передвигающийся на коляске молодой мужчина, представившийся Даней Еропкиным. В девятнадцать лет он разбился на мотоцикле, после чего стал инвалидом, но, как быстро убедилась Катя, приключившееся с ним несчастье не сказалось ни на его характере, ни на способности жить на полную катушку.

В старом деревянном доме расширили дверные проемы, обустроили пандусы и сделали все, чтобы дом подходил для жизни одинокого молодого инвалида, передвигающегося на коляске. Вся мебель была установлена так, чтобы до нее могли дотянуться, не вставая. Но гостевые комнаты, одну из которых и отвели Кате, подходили для людей, не имеющих физических ограничений, так что Кате было вполне удобно.

Участок же и вовсе оказался чудесным. Плодовые деревья и ягодные кусты здесь жили не одно десятилетие. Разросшиеся кроны создавали приятную прохладу и спасительную тень, между деревьями натянули гамаки, висевшие довольно низко, видимо Даня любил проводить в них время и перебирался сам, легко подтягиваясь на руках.

Сейчас ему уже тридцать три года, на три больше, чем Кате, и, познакомившись, они легко нашли общий язык, потому что Еропкин оказался человеком начитанным и с широким кругозором, так что беседовать с ним оказалось приятно, что было немаловажно, поскольку общаться с кем-то еще Кате категорически запретили.

– Катюша, ты должна понять, что все это ради твоей безопасности, – мягко объяснила ей Елена Беседина, когда привела к Еропкину в дом. – Мы с Даней дружим уже почти тридцать лет, и все в Излуках привыкли к тому, что я частенько сюда забегаю, так что в моих визитах не будет ничего подозрительного. Разговаривать по телефону ты можешь только с Женей, причем не со своего телефона, а с Даниного. Он в курсе и будет тебе его давать каждый раз, как потребуется. Больше никаких звонков и никаких контактов. Ты поняла? Никто не должен догадаться, что ты здесь.

– Меня может искать Василь, – уныло ответила Катя. – Хотя у него нет моего телефона.

– Найдет чуть позже. Ничего страшного.

– А интернет? – испугалась Катя. – Мне и в интернет выходить нельзя?

– В интернет можно, – смягчилась Беседина. – У Дани вай-фай по всему участку, вот к нему и подключись. Нельзя дать преступнику шанс запеленговать твой номер. Мы не знаем его возможностей, так что рисковать не станем. А что касается социальных сетей… Ни в коем случае не пиши, что ты по-прежнему в Излуках. Пойми, я беспокоюсь не только о тебе, но и о Дане. Пять лет назад его из-за меня чуть не убили, и я бы не хотела снова подставить его под удар[2].

Катя, конечно, пообещала быть осмотрительной. Меньше всего на свете она хотела стать причиной чьих-то неприятностей.

Утром, когда она проснулась, завтрак оказался уже готов, и Катю это обстоятельство слегка смутило. Не хватало еще, чтобы посторонний мужчина обихаживал ее так же, как делали родственники в доме у тетушки. Однако Даня развеял ее неловкость:

– Еду готовит Галина Сергеевна. Это моя домработница, мы вместе уже целую кучу лет, так что в ней я уверен, она ничего никому не скажет. Еще у меня есть личный помощник, который помогает мне с некоторыми, скажем так, гигиеническими процедурами, а заодно еще с делами, требующими не только рук, но и ног. К примеру, колет дрова для камина и косит траву. Его зовут Андрей, и его я попросил пару дней не приезжать. До этого у меня работал Глеб, ему я полностью доверял, но он в прошлом году уволился. Окончил институт и нашел себе более подходящую работу. А к Андрею я пока присматриваюсь.

Ого! Одинокий инвалид-колясочник имел возможность не только жить на широкую ногу, это Катя поняла по обстановке в доме и набору продуктов, увиденных мельком в открытом холодильнике, но и держать персонал.

– А кем ты работаешь? – полюбопытствовала она.

– Я ювелир. Причем, говорят, неплохой, – Еропкин улыбнулся. – Продолжил семейное дело. Мой папа тоже был ювелиром, и довольно известным. В нашем городе так точно.

В его голосе прозвучало что-то особенное, что заставило Катю задать следующий вопрос:

– А ты, получается, известен не только в вашем городе?

Даня засмеялся. Легко, задорно.

– А ты наблюдательная. Неудивительно, что попала в детектив. Ленка такая же. Елена Беседина, – увидев непонимающее Катино лицо, пояснил он. – Она мне как старшая сестра, которой у меня никогда не было. А Митька и Катюшка – за племянников. Своих-то детей у меня, сама понимаешь, быть не может.

Легкая горечь тенью скользнула по Даниному лицу, но тут же исчезла. Этот сильный человек явно не привык роптать на судьбу.

– А что касается твоего вопроса, то да, я довольно известный ювелир. Сейчас частные заказы беру редко, потому что работаю на крупную компанию. Вашу, питерскую. Ювелирный дом Мудровых. Слышала про такой?

Катя призналась, что не слышала, потому что где она, а где ювелирные изделия. У нее было золотое колечко с маленьким бриллиантиком, подаренное мамой на окончание школы, да еще сережки, которые папа ей купил, когда Катя пошла в первый класс и настояла, чтобы ей прокололи уши. Сережки хоть и золотые, но маленькие и совсем простенькие, с фианитами, но Катя не согласилась бы их поменять ни за какие коврижки, потому что это память о папе, его подарок.

– Основатель и глава компании Сергей Юрьевич Мудров, а его сын Влад – художник-ювелир, как и я. Все основные коллекции мы с ним придумываем. У нас даже негласное состязание есть, кто больше международных конкурсов выиграет. Пока, признаться, лидирует Влад.

Никакой Влад Мудров Катю Ильинскую ни капельки не интересовал.

– А ты какие международные конкурсы выигрывал? – спросила она у Дани.

– Ну, во-первых, конкурс Соула Белла. Правда, это давно было, больше десяти лет назад. Этот конкурс рассчитан на молодых дизайнеров украшений, и в нем даже номинации отдельные есть для тех, кому меньше восемнадцати, и тех, кому меньше двадцати двух. Затем еще Премия ювелирного дизайна, в