Семь причин убить ваших гостей - К. Дж. Уиттл

– Ну, молодец, Мелвин, – улыбается Вивьен. – Но теперь, когда худшее позади, возможно, пора признаться. Вдруг она воспримет это лучше, чем ты думаешь. В конце концов, вы столько лет женаты, она наверняка знает тебя как облупленного.

– Самое худшее, что за последние несколько месяцев Мэри и Кристиан стали друзьями, – признается он.

Под «мы» в сообщении Кристиана на самом деле подразумевались он сам и Мэри. Мелвин с трудом верит, в какую ситуацию он себя втянул. Будто в сюжет какой-то надуманной американской романтической комедии из тех, что любила Мэри. Его жена и любовник подружились. Они стали по-настоящему хорошими друзьями. На самом деле Мелвин порой гадает, не предпочли ли они друг друга самому Мелвину.

Он ждет потрясенного ответа Вивьен. Но вместо этого чувствует, как скамейка начинает трястись. В недоумении он открывает глаза и видит на щеках Вивьен слезы. Она смеется? Она действительно смеется над его жалкой жизнью.

– Ой, прости, Мелвин! Мне не следует смеяться, – задыхается она. – Дело не в тебе – дело в жизни. У кого-то где-то чертовски хорошее чувство юмора!

И тут отчаяние Мелвина сменяется истерикой, и он тоже смеется. Другие посетители косятся на крупного мужчину и крошечную женщину, покатывающихся от смеха. Их плечи прижаты друг к другу, они поддерживают ослабевшие от смеха тела друг друга, чтобы не упасть. Все это и впрямь до трагичного смешно.

В поисках новых увлечений и в знак возрождения своей социальной жизни Мэри однажды вдруг решила пригласить Кристиана на ужин.

– Хочу познакомиться с коллегой, о котором ты все время говоришь, – сказала она.

Мелвин с тревогой всмотрелся в лицо супруги: она подозревает их? Но увидел лишь милую, невинную улыбку.

Итак, Мэри приготовила лосося с молодым картофелем и яблочный крамбл («Вы, полицейские, те еще едоки»), а Кристиан приехал ровно в половину восьмого, одетый в светлую джинсовую рубашку и овеянный потрясающим ароматом, с бутылкой его любимого красного вина. Мелвин никогда так не потел, как во время этого застолья. Он был удивлен, как ни Мэри, ни Кристиан не заметили, что он каждые несколько минут промокал лоб, прижимая руки к бокам, чтобы скрыть влажные пятна. Но нет – они слишком хорошо проводили время, и им не было дела до мучений Мелвина! Кристиан внимательно следил, чтобы стакан Мэри всегда был полон; Мэри расспрашивала Кристиана о его детских балетных тренировках («Ты не говорил мне, что твой напарник тоже танцор!»). К концу вечера они вдвоем кружились по гостиной под аккомпанемент «Щелкунчика» из старой стереосистемы, а Мелвин мрачно потягивал пиво. После полуночи Мэри поцеловала Кристиана на прощание и чуть не упала в объятия Мелвина, хихикая: «Будь я на двадцать лет моложе, у тебя появился бы повод для волнения!» Хихикая! Мелвин надеялся, что знакомство состоялось и причин встречаться снова тем же составом больше нет; но, на его удивление, Мэри и Кристиан втихомолку обменялись номерами телефонов и договорились вместе сходить на балет.

– О чем ты думал?! – возмущенно спросил он Кристиана, но тот не разделял опасений Мелвина.

– Она прекрасная женщина, Мелвин. И теперь она не будет возражать, когда ты скажешь, что сходишь выпить со мной и так далее. В конце концов, это всего лишь поход на балет.

Но этим походом все не ограничилось. Последовали выставка истории танца в Музее Виктории и Альберта, затем ланч, дегустация вин на Боро-маркете и регулярные воскресные ужины у них дома. Иногда они даже не утруждались сообщить Мелвину о своих планах – как, например, сегодня. Он думал, что увидится вечером с Кристианом, а не с ними обоими. В последнее время он замечал, как они шепчутся друг с другом, а потом резко замолкают при его появлении, а на днях случайно услышал разговор Мэри с Кристианом по мобильному: «Кого пригласим из полиции?» У Мелвина скрутило живот, когда он понял: они, наверное, планируют в следующем месяце вечеринку-сюрприз в честь его шестидесятилетия.

– Сказать правду никогда не поздно, Мелвин, – говорит Вивьен.

Но Мелвин знает, что уже слишком поздно. Он опоздал с этим на годы.

– И где же, по ее мнению, ты проводишь эти вечера? – спрашивает Вивьен.

– Пропадаю на корпоративах или тренировках.

– Если твое число и впрямь приближается и мы не сможем вовремя остановить виновного, ты оставишь после себя много боли. Ты ведь не хочешь этого, правда? Тристан прав: иногда бездействие – хуже всего.

– С ним все в порядке? Я про Тристана. Он сегодня выглядел таким несчастным, – спрашивает Мелвин.

– У него свои проблемы. – Вивьен скрещивает руки на груди. – Вот почему я не рассказала ему о теории семи смертных грехов. Вдобавок он наверняка решит, что я окончательно и бесповоротно спятила.

Мелвин вздыхает:

– Может, мы все спятили.

– Почему бы тебе прямо сейчас не открыть конверт вместе со мной? – внезапно предлагает Вивьен.

Мелвин пристально смотрит на нее, видит эти яркие голубые глаза. Пожимает плечами и достает конверт из кармана.

– Похоже, Гордон заглянул внутрь, прежде чем отдать его мне.

Конверт явно был вскрыт и запечатан заново.

– Не удивлена.

– Сделай это сама, – просит Мелвин.

Вивьен берет у него конверт. Переворачивает его и начинает открывать.

– Готов?

Он кивает.

– «Ты умрешь в шестьдесят один».

– Мне почти шестьдесят, – Мелвин смотрит на число: шестьдесят один.

Хотя, честно говоря, еще два года на этой планете прямо сейчас кажутся каторжным сроком. Мелвин не понимает, как можно продолжать так жить, но и альтернативы не видит.

– Не возражаешь, если я оставлю его себе? – спрашивает Вивьен.

– Думаешь, там подсказка?

– Возможно, – отвечает она и засовывает конверт в сумку.

Затем Вивьен извиняется и уходит «припудрить нос», так что Мелвин пользуется случаем и снова включает телефон. У него еще два пропущенных от Кристиана, сообщение от Мэри с перечнем закусок из ресторана. А еще сообщение с несохраненного номера:

Вчера было весело. Давай повторим как-нибудь? Н.

Мелвин делает быстрый вдох и представляет себе массивные, веснушчатые плечи и очаровательный пивной живот. Н? Натан или, может быть, Ноэль? Чего Мелвин не сказал Вивьен, так это того, что он не был с Кристианом прошлой ночью. Кристиан работал допоздна, а Мэри навещала друзей, поэтому Мелвин отправился тусоваться один. В одном из неприметных гей-баров он поболтал с Натаном-или-Ноэлем о регби (Кристиана не интересовал спорт). От пива они перешли к «Егермейстеру» и «Ред буллу» и очутились в ирландском пабе, чей владелец – знакомый нового друга Мелвина – угостил их кокаином. Не успел Мелвин опомниться, как на следующее утро проснулся