Янтарное лето - Мидзуки Цудзимура

ни с одним из них она не сталкивалась за время, проведенное в лагере. Наверное, они не из тех учителей, что приезжают с Подножия, скорее живут здесь все время, как Мика и остальные.

– Ой, а эта девочка, часом, не из группы Ямаситы? – поинтересовалась другая женщина.

Норико замялась. Эту фамилию она слышала впервые. Но тут Мика пришла ей на помощь:

– Да, все верно.

– Я так и думала. Поэтому ты, Мика, и привела ее, да?

– Ага.

– Спасибо тебе!

– Не за что! – радостно ответила Мика. – Норико-тян, идем! – добавила она и взяла ее за руку.

Когда они вернулись в темный коридор, пятно света, тянувшееся из учительской, показалось нестерпимо ярким. До девочек донеслись приглушенные голоса.

«Что в итоге с Ямаситой?» «Опять в Учебной комнате. Наверное, до утра там просидит». «Кто-нибудь к ней заходил?» «Ученики с Подножия – такие молодцы!»

Они миновали учительскую и наконец оказались у комнаты с табличкой «Душевые». Стоило шагнуть внутрь, и Норико почувствовала едва уловимый запах сырости.

Это напомнило раздевалку в городском бассейне. Здесь было место, чтобы оставить одежду, а дальше располагались четыре душевые, разделенные стенками.

– Я подожду снаружи, – сказала Мика и вышла.

Норико показалось, что внутри как-то темновато, хотя свет и был включен – наверное, это из-за того, что она осталась в одиночестве. Она осторожно разделась и открыла кран. В тот момент, как потекла вода, что-то вдруг выпрыгнуло у нее из-под ног.

Норико невольно взвизгнула. Это оказался коричневый кузнечик с длинными лапками. Она испуганно подскочила. Сердце бешено колотилось.

Купальня за холмом, куда они ходили все вместе, была гораздо чище и новее, по сравнению с этим местом. Возле смесителя лежал одинокий четырехугольный брусок белого мыла – ни тебе шампуня, ни кондиционера. Делать нечего – пришлось намылить им и тело, и волосы.

Почти автоматически она намочила в воде испачканные трусы и принялась тереть их мылом. Только потом она задумалась о том, где будет их сушить. Но было уже поздно. Останавливаться на полпути бессмысленно.

Она терла и терла, пока все пятна не исчезли. Ей стало жарко, даже пот выступил. Закончив с бельем, она решила, что пора и ей облиться горячей водой из душа. Она еще раз промыла волосы с мылом.

Выключив воду, Норико заметила в раздевалке несколько сложенных стопкой синих полотенец. Сначала она засомневалась, можно ли их брать, но затем все-таки вытащила одно. Тонкое полотенце оказалось жестким, как будто пережило уже множество стирок. Когда она поднесла его к лицу, то ощутила тот же сильный запах сырости, что и в душевой.

Норико оделась и вышла в коридор. Мика ждала ее.

– Спасибо. А куда девать полотенце?

Норико еще хотела спросить, что делать с выстиранными мокрыми трусами, но не решилась – ей было неудобно, даже перед Микой. Она просто положила их в пакет из-под прокладок.

– Оставь в душевой. Их потом постирает дежурный.

– Ладно, – кивнула она.

Значит, у взрослых здесь тоже есть дежурства. Правда, в этом контексте слово «дежурный» звучало как-то странно.

– Ну что, пойдем обратно? «Зеленые», наверное, скоро придут из купальни… – беззаботно сказала Мика.

– Слушай… – начала Норико. Ей хотелось спросить Мику кое о чем – она думала об этом все то время, пока мылась. – А Ямасита, про которую говорили взрослые, это ведь Сатико-сэнсэй?

Мика на мгновение замолчала.

– Да, – наконец произнесла она, спустя несколько мгновений. – Она.

– Где она сейчас? Они сказали что-то об Учебной комнате – она там занимается?

Они подразумевали ту же самую учебу, что и Норико? Когда кто-то занимается самостоятельно? У Норико в школе тоже периодически бывали такие часы, если учитель по каким-то причинам не мог прийти.

Но ведь Сатико-сэнсэй говорила, что плохо себя чувствует?

– Не совсем. Скорее размышляет.

– Что? – Норико удивленно склонила голову.

– Размышляет в одиночестве, – продолжала Мика. – «Вопросами и ответами» мы занимаемся в компании других людей, но подумать над чем-то в одиночестве бывает не менее важно.

Норико медленно втянула воздух через нос.

Ничего себе. Слова Мики были лишены всяких эмоций, словно она зачитывала их по книжке.

– Сатико-сэнсэй вернется?

– Наверное, – кивнула Мика. – Если встретится лицом к лицу с собой и оглянется на свои поступки.

– Оглянется?

– Ну да, – сказала Мика. – Жить – значит бесконечно обдумывать свое поведение. Только так можно заметно вырасти над собой.

Норико одновременно и понимала, и не понимала, что та имела в виду. Все это прозвучало, точно цитата, полностью взятая откуда-то.

Она не знала, что и ответить, и тут Мика вдруг заулыбалась.

– Норико-тян, а тебе нравится в «Школе будущего»?

Вопрос был неожиданным, и Норико сначала растерялась.

– Я видела, ты написала это сегодня во время игры в «любимые вещи». Так тебе нравится? – повторила Мика.

– …Да.

– А что именно?

– То, как все внимательно относятся к самым разным вещам, а еще, наверное, родник, – выпалила она, легко и без всяких сомнений.

– Сходим к роднику? – предложила Мика.

– Что?

Мика смотрела прямо на Норико.

– Ночью там тоже очень красиво. Темно, но по звукам понятно, что родник совсем рядом.

Было в этом что-то поэтичное. Норико почувствовала, как ее сердце сладостно дрогнуло.

Детям из лагеря сказали, что родник им позволено будет посетить лишь однажды. Но если Мика отведет ее туда ночью, ей удастся увидеть нечто особенное, о чем другие ребята не могли и мечтать.

– Давай, – ответила Норико.

* * *

– Ты ведь скоро уедешь обратно к Подножию.

Взявшись за руки, девочки шагали вперед по дорожке, освещенной лишь огоньками фонариков.

– А я когда-то давным-давно умудрилась здесь заблудиться, – продолжила Мика с озорной улыбкой, еще крепче стискивая руку Норико.

– Я буду по тебе скучать.

Мика обернулась. Лунный свет струился позади нее, и ее лица почти не было видно. Вокруг стрекотали насекомые.

Помыв волосы, Норико наконец-то ощутила внутри легкость и безмятежность. Теперь от нее пахло мылом.

– А ты будешь?

В лагере куча детей. Каждый год Мика встречается со множеством таких же, как Норико. И все же ей было бы приятно, если бы та хоть иногда вспоминала о ней.

Мика кивнула.

– Я бы хотела, чтобы ты осталась здесь навсегда.

– Не выйдет, – она почувствовала, что, стоило ей произнести это, как ее лицо тут же расслабилось. – Никак не получится, – с улыбкой добавила Норико.

– Никак? – вдруг переспросила Мика.

Норико поразилась серьезности ее тона. Она посмотрела на Мику.

Впереди показался родник.

Слышно было, как журчит и клокочет поток. Негромко, но в воздухе явственно чувствовалась близость воды. Просачивавшееся сквозь деревья сияние луны слегка освещало ее поверхность.

Лицо Мики было едва видно в