Янтарное лето - Мидзуки Цудзимура

Они написали на доске по одной своей любимой вещи и побежали обратно. Времени они потратили совсем немного, а лица их излучали радость. Бифштекс, футбол, кролики, лента… Слова одно за другим заполняли доску. Ой, лента? Интересно, кто это написал? Этот человек имел в виду журнал? Или настоящую ленту?

– Давай!

– Быстрее!

Каждая команда громко подбадривала своих участников.

– Отлично! – вдруг вскрикнул кто-то впереди Норико.

«Ого», – подумала она.

Нобу вскочил со своего места. Он взволнованно вскинул руку вверх и завопил: «Цубаса, поторопись!» Норико замерла от неожиданности. Глаза Нобу горели. Его обычная вялость куда-то испарилась, казалось, что внутри него буквально бурлила жизненная энергия. Когда подошла его очередь, Нобу тут же сорвался с места и побежал. Как и другие дети, он вскоре вернулся и передал эстафету Норико. Так повторилось и на втором, и на третьем круге.

– Осталось три минуты! – предупредил Кэн-сэнсэй, и шум пронесся по комнате.

«Последний рывок!» – крикнули из какой-то команды. Нобу пошел на четвертый круг.

– Норико, давай! – коротко произнес он, передавая ей эстафету.

Пораженная до глубины души, она побежала вперед.

Он назвал ее «Норико». Нобу обратился к ней по имени.

То есть он знал, как ее зовут!

Она просто не могла в это поверить.

Нобу внимательно наблюдал за ней. Он знал. А она и не замечала, что он проявляет интерес к другим детям из их группы. Он всегда казался ей таким заторможенным, и она все никак не могла понять, что же у него на уме.

Думать, что лучше бы Нобу с вами не было, это и есть настоящая «травля».

В голове у нее была лишь звенящая пустота. Она вдруг вспомнила слова Кэна.

Норико подбежала к доске и взяла маркер. Остановившись перед исписанной поверхностью – свободного места почти уже не оставалось, она глубоко вздохнула.

Игра «Напиши свою любимую вещь».

Прямо перед собой она увидела крупную, выведенную кривым почерком надпись «Кэн-сэнсэй».

Гадать тут не пришлось – она сразу поняла, кто ее сделал.

Что-то кольнуло в груди. Она вспомнила еще кое-что из того, что говорил Кэн-сэнсэй.

Бросать здесь нельзя никого. Это же «Школа будущего»!

И тогда Норико написала.

«Школа будущего».

– На этом все! – громко объявил Кэн-сэнсэй. Все наконец вздохнули с облегчением.

Когда Норико вернулась к своей команде, Нобу опять с отсутствующим видом уставился куда-то вдаль. Словно кто-то нажал какой-то неведомый переключатель. И тот одновременно серьезный и счастливый взгляд, который он бросил тогда на Норико, теперь казался лишь выдумкой.

А Норико, наоборот, стало очень совестно. Она вдруг поняла, что всегда смотрела на него свысока, решив, что толк от него есть только в играх, и почувствовала ужасный, ужасный стыд.

– Итак, кто же написал больше всего вариантов?

Кэн-сэнсэй принялся считать. Глядя на него, Норико поняла, что не так уж важно будет победить, главное, чтобы все заметили, что именно Нобу записал среди своих «любимых вещей». Ей хотелось, чтобы они ощутили то же самое, что и она.

И в этот миг Норико почувствовала на себе чей-то взгляд. Она посмотрела на дверь и замерла от изумления.

На пороге стояла Сатико-сэнсэй.

Та, похоже, не обратила на Норико никакого внимания и продолжила пристально вглядываться в школьную доску. Она выглядела озадаченной.

Сатико-сэнсэй…

Ей почему-то захотелось позвать учительницу. Но она тут же поняла, что этого делать не стоит. Вот бы Кэн-сэнсэй тоже заметил. Что Сатико-сэнсэй пришла. Но он был слишком занят, подсчитывая итоги вместе с остальными ребятами. «Один, два… А кто это написал “золотая рыбка”? У тебя дома есть, да?» – спрашивал он.

Сатико-сэнсэй прищурилась. Так и не сказав ни слова, она развернулась и вышла из комнаты.

– О, да я гляжу, многие написали «Школа будущего»! – донесся до Норико радостный голос Кэна.

* * *

Ужин подошел к концу, а Сатико-сэнсэй так и не появилась.

У Норико болел живот, как будто кто-то сжимал ее внутренности. Эта была та же самая боль, которую она ощутила, когда Кэн-сэнсэй с Сатико-сэнсэй поругались, и ей стало не по себе. Норико решила, что все позади, но боль незаметно вернулась с новой силой.

Она поняла, что здесь что-то не так, когда после ужина пошла в уборную. Между ног было влажно. Сначала она думала, что просто вспотела, но ощущалось это совсем по-другому. Стянув трусы, она испуганно вздрогнула. Белье оказалось грязным. На нем было что-то красное, похожее на кровь.

Месячные.

Мысли метались.

Кажется, первые месячные по-научному называются «менархе». Она читала об этом в одном комиксе из библиотеки. Там говорилось, что у высоких и «физически развитых» девочек менструация может начаться примерно с четвертого класса начальной школы. Норико среднего роста по сравнению со своими одноклассницами. Мама как-то сказала ей, что телосложение у нее тоже среднее. Так что она решила, что с ней такого точно не произойдет.

Потом она вспомнила о косметичке.

В школьном туалете она видела шестиклассницу с косметичкой. На ней был нарисован персонаж, который нравился Норико, так что косметичка показалась ей симпатичной, и она захотела рассмотреть ее поближе, но девочка, поймав ее взгляд, тут же подхватила косметичку, будто пытаясь спрятать, и вышла.

Пока Норико недоумевала, что же произошло, другие девчонки, которые, по-видимому, учились вместе с той шестиклассницей, обменялись многозначительными взглядами. «У нее, кажется, месячные», – сказали они.

Вот и в «Школе будущего» у нескольких шестиклассниц были косметички похожих размеров. Никто, конечно, не шептался об этом за их спинами, но когда Норико увидела их, то подумала: «У этих девочек все уже началось».

Но тогда ей казалось, что ее это все не касается.

Норико отмотала длинный кусок туалетной бумаги, свернула и положила на белье сверху. Может, она просто ошиблась? Но бумага сразу же окрасилась красным. А вдруг это не месячные, а какая-то болезнь? Тогда еще страшнее. Она пришла в ужас, когда увидела красные пятна. Это и в самом деле был цвет крови, и он казался ей даже еще более ярким, чем она себе представляла. Красные нити плавали в унитазе. Норико нажала на смыв, и потоки воды начали уходить – они чем-то напомнили ей извивающееся тело карпа, покрытое красными пятнышками, а затем все исчезло.

Она снова вспомнила про тот комикс.

Там было множество разных историй. Но сюжет всегда один и тот же. Главная героиня понимает, что у нее начались месячные, и говорит об этом маме. Мама дает ей заранее приготовленную косметичку с прокладками и менструальные трусы. Стесняться тут нечего, все нормально – очередной шаг на пути к