Янтарное лето - Мидзуки Цудзимура

Рядом с Норико стояла Сая, с которой они днем договорились лечь вместе. Они сейчас как раз выбирали местечко для своих футонов.

Тут Ами наконец заметила Саю.

– Вы вместе? – спросила она, и Норико, не зная, как лучше поступить, просто кивнула.

Она все еще сомневалась, что делать, но Ами вдруг заулыбалась.

– Я Асами, – обратилась она к Сае. – Но все называют меня Ами.

– Сая, – тихонько представилась та. – Я в «Зеленой», как и Норико.

– Понятно. А я в «Желтой».

Норико молча наблюдала за их разговором.

– Где ляжем?

– Лучше подальше от входа.

Голоса их звучали так непринужденно, будто все они с самого начала и планировали спать втроем.

И, кажется, ни одну из них не обидело, что Норико договорилась и с Ами, и с Саей одновременно.

Они наконец определились с местом и улеглись. Даже когда погас свет, все вокруг продолжили разговаривать. Норико с девочками тоже не отставали.

– А вода-то в реке какая холодная сегодня была, да?

– Холодная, это точно. Но некоторые из «Желтых» даже с головой ныряли!

– Так это Мит-тян. Она классная! Мы еще когда ходили к роднику…

Сегодня они не обсуждали мальчиков, которые им нравились, или поп-звезд. И все-таки разговор продолжался. Они веселились.

Это была всего лишь пустая болтовня, не больше, но Норико все же почувствовала колоссальное облегчение. Ами пришла к ней даже в отсутствие Юи. И Сая тоже осталась рядом.

Ночью она так боялась, что никто больше не станет с ней спать, а на деле все оказалось так просто.

В тот день она задумалась о травле, которую они обсуждали на «Вопросах и ответах». В обычной школе сколько бы вы ни говорили, что притеснять кого-то плохо, это все равно никогда не выходило за рамки учебных занятий. И даже если все говорили, что ни за что не станут этого делать, никто, скорее всего, потом не связал бы рассказанное в школе с каждой мелочью, происходившей в их взаимоотношениях с друзьями.

Но здесь все обстояло не так.

В школе у Подножия это было бы невозможно. Но то, что нельзя было и представить там, вполне реально тут.

На следующее утро они снова почистили зубы, умылись и переоделись. Норико больше не ходила на второй этаж одна – теперь она делала все вместе с другими детьми.

Распрощавшись за завтраком с Ами, Норико тихонько извинилась перед Саей.

– Прости, я не сказала, что Ами тоже будет с нами, – сказала она.

Сая лишь сонно моргнула и склонила голову.

– Да? А мне показалось, ты с самого начала так и хотела.

Сая хоть и выглядела нервной, но, похоже, она не из тех, кто особо переживает за дружбу, как Норико. Эта мысль заставила Норико почувствовать себя ужасно жалкой – ее-то как раз волнуют подобные мелочи.

А Сая все-таки отличная девчонка! Хоть иногда и не стеснялась в выражениях, но Норико она все равно нравилась.

* * *

Норико думала, что они и сегодня пойдут к роднику, но оказалось, что нет.

Девочка из пятого класса, которая была в лагере и в прошлом, и в позапрошлом году, сказала, что к роднику водят всего один раз. Услышав это, Норико, которой там понравилось, ощутила легкое разочарование. Но, наверное, такой порядок вполне оправдан. Ведь родник – это важное место для каждого, кто живет в Училище. С их точки зрения они – всего лишь гости, которые приезжают сюда лишь летом. И то, что они, пусть только и раз, позволили им увидеть родник и даже зачерпнуть воды оттуда, это нечто гораздо более особенное, чем ей казалось.

На четвертый день мальчики боролись в грязи на Поле – площадке с мягкой почвой, расположенной в некотором отдалении от Училища. Девочкам же выдали по куску ткани, из которой они шили юбки, а потом их окрашивали.

Норико пришла в восторг, когда узнала, что каждая сможет сделать для себя уникальную вещицу. Интересно, мама обрадуется, когда она приедет домой в этой самой юбке?

В итоге у девчонок все пальцы были выпачканы синим и фиолетовым, а мальчишки пришли с волосами и лицами, перемазанными грязью. Обмывшись в реке, дети принялись обсуждать номер, который они должны были продемонстрировать на прощальном Совете в последний день. Для этого каждая группа собралась в отдельной комнате.

Когда Норико только приехала, неделя казалась ей бесконечностью, а теперь она с удивлением слышала слова «последний» и «прощальный».

Предложений по поводу последнего Совета оказалось множество. Кто-то предложил спеть хором – тогда, может, подойдет гимн «Школы будущего»? А еще лучше было бы поставить пьесу о времени, проведенном ими в лагере…

Честно говоря, Норико не нравилась особо ни одна идея – другие группы все равно будут делать нечто похожее. Своих предложений у нее не было, поэтому она молчала.

– Нобу! – вдруг громко вскрикнула Сатико-сэнсэй. – Мы же разговариваем! Куда это ты собрался?

Обернувшись, Норико увидела, что Нобу стоит у двери, готовый выйти.

«Ну вот, опять за старое» – шепоток пронесся по комнате «Зеленых». Нобу как будто ничего не слышал – даже недовольного окрика учительницы. Уходить он передумал, зато повалился на пол и бессильно растянулся рядом с остальными детьми, пока те продолжали говорить.

Кэн-сэнсэй, который в таких ситуациях разбирался с Нобу, еще не пришел.

– Вообще-то не нужно заставлять себя делать то же самое, что и все, – негромко заметил кто-то из пятиклассников.

– Пусть Нобу поступает, как ему хочется.

– Он все равно даже не участвовал в обсуждении.

Прислушиваясь к ребятам, Норико поняла, что в чем-то согласна с ними.

– Но ведь когда мы играем, он ведет себя нормально, – едва слышно произнесла Сая.

– …Ага.

Норико тоже терпеть не могла избалованных детей. Сатико-сэнсэй тяжело вздохнула – похоже, она услышала, что они сказали.

– Ладно, Нобу, будь по-твоему. Что поделать – вот такой он у нас. А вы, пожалуйста, больше не обращайте на него внимания.

И тогда это и произошло.

– Как ты сейчас сказала? – раздался чей-то стальной голос.

Это оказался Кэн-сэнсэй. На него обернулась не только Сатико, но и все дети. Потому что… он был пугающим.

Они даже не заметили, как он появился на пороге. У Сатико-сэнсэй рот распахнулся от удивления.

– Кэн-сэнсэй.

– И вы все. Что вы только что сказали? Мол, можно не обращать внимания на Нобу – надо же, до чего додумались!

Но Кэн-сэнсэй ведь человек мягкий – по крайней мере, Норико так показалось. Он вчера столько приятных слов ей сказал. Сатико-сэнсэй хоть периодически и недовольно