Месть удалась на славу - Ирина Семеновна Левит

равно рискуешь попасть кому-нибудь на крючок. А потому, что Марычев прекрасно знал своего будущего убийцу. Получается, у Дымарцева киллер и приятель Марычева – два в одном флаконе? А потом опять же: какой мотив? Отомстить? Ну так Дымарцев считает, что бывший зять сам себе отомстил: по собственной инициативе превратился из принца в нищего.

– А если в этом как-то замешаны дочка и теща?

– А-а-а… – отмахнулась Вера. – Дочка недавно выписалась из клиники неврозов, отец разрешил допуск к ее медкарте, там действительно все было очень серьезно. Теще за семьдесят, и у нее одна забота – внучку на ноги поставить. В общем, этим двум не до того, чтобы с Марычевым счеты сводить. Причем спустя два с половиной года. Опять же, что за фото Марычев держал в руках? Зачем он надел цепочку, которую сроду на работе не носил и явно принес заранее из дома, зато кольцо, которое не снимал, припрятал в столе? И вообще, – произнесла с досадой, – у нас куча вопросов, но нет ни одного ответа. И Гаврилин с Морковиным пока помалкивают.

И в этот момент зазвонил телефон.

– Ага, один услышал призыв! Паша, я уж думала, ты обо мне забыл. Дорогин вот рядом, тоже по тебе соскучился.

Вероятно, Гаврилин в ответ что-то сострил, потому как Вера хохотнула и принялась озираться. Роман тоже повертел головой: нигде, даже в отдалении никого постороннего не было видно, зато метрах в десяти стояла скамейка.

– Я сейчас включу громкую связь, чтобы и Роман слышал, – сказала Вера и двинулась в сторону скамейки, куда она и Дорогин сели буквально плечо к плечу, при этом на всякий случай уменьшив звук.

– Значит, так. Отчет я пришлю, но сейчас словесно основное, – сообщил Гаврилин. – Первое. Преступник действительно мало к чему успел прикоснуться, а там, где мог наследить, все тщательно за собой затер футболкой Марычева. Второе. На звеньях от цепочки только кровь и эпителий Марычева. Третье. Я еще раз внимательно изучил фрагмент фотографии, который Марычев в кулаке зажал. Думаю, на фрагменте заснята часть человеческой кожи, на которой – опять-таки часть чего-то овального, густого синего цвета, с белым ободком, но не ровным, а слегка волнистым. Что это такое, понять не могу, но тебе, Вера, увеличенный снимок пришлю.

– И на фото ДНК женщины, – напомнила Вера.

– Причем молодой, – уточнил Гаврилин.

– А анализ ДНК волос из машины ты получил?

– Да. И это четвертое и самое любопытное.

Роман подумал, что в этом самом месте Тимур Морковин, любитель живописаний, наверняка бы выдержал эффектную паузу, но любитель конкретики Павел Гаврилин продолжил, словно это «любопытное» было всего лишь поводом для размышления, но не удивления:

– Значит, волосы, которые я нашел в разбитой машине, не крашеные, принадлежат натуральной брюнетке, опять-таки молодой женщине. Но с женщиной, которая трогала фото, она не имеет ничего общего. Зато это та самая женщина, чья кровь осталась на кольце.

– Спасибо, Паша, – сказала Вера.

– Не за что, – ответил тот и отключился.

– Занятно… – пробормотал Роман и уставился на Веру, которая в свою очередь уставилась на возвышающуюся напротив елку, словно пытаясь подсчитать число растущих на ней иголок. – Значит, женщина, которая оставила кровь на кольце, была в машине Марычева. Но разве она могла убить? Кольцо-то лежало в столе, а Гаврилин уверен, что убийца стол не трогал и в ящик не залезал. И на обрывке фото другая ДНК.

Вера перестала рассматривать елку и перевела взгляд на Дорогина.

– В принципе ты прав. Но эта кровь появилась перед самым приходом гостя. И Марычев, возможно, просто не заметил, крови-то совсем мало, иначе вымыл бы руки и все смыл. А он снял кольцо и положил в ящик.

– Хочешь Добрецову передать? Ему подсказка, кто машину разбил? – спросил Роман.

– Не хочу. Потому что разбитая машина и убийство могут быть связаны. И этот врач… Боровков… со своим спаленным домом, может, не зря боится… А женщина в одиночку не могла дотолкать и скинуть с обрыва машину. И дом не в одиночку подожгла. Был сообщник. Или сообщники…

– Но мы же не проверим у всех молодых женщин Кураевска ДНК…

– Не проверим… – подтвердила Вера и вновь уставилась на елку.

Роман проследил за Вериным взглядом: а что, красивая, небось много лет здесь стоит, никакие холода ей не страшны, а рядом две березы-неженки, а потому наполовину облетевшие. Дунул ветер, березы качнулись, ветками коснулись еловых лап, и тут же, не удержавшись, полетела на землю россыпь желтых листьев. От вида этих листьев, не выдержавших соприкосновения с вечнозеленой соседкой, у Дорогина вдруг что-то щелкнуло в голове.

– А может, Надежда эта… Кайгородова… не просто с Виктором поругалась из-за Филиной? – предположил Роман. – Она ведь тебе, Вера, сказала, что типа словесно вдарила Виктору за его хамство, и все. А может, она его ну так… на эмоциях… реально ударить попыталась, а он ее оттолкнул, ну и задел кольцом?

Вера резко оторвала взгляд от елки, уставилась на Дорогина, но как-то так, словно он был стеной с надписью, которую непременно следовало прочесть.

– А ты знаешь, Рома, может, ты и прав. Я ведь видела у Кайгородовой царапину на руке и даже ее спросила… А она ответила, дескать, о ветку поцарапалась… И вообще… Вот вчера у бабушки ее, Вельяминовой, вечерний совет собрался, я решила, что они обсуждают мою беседу с Надеждой, все-таки она плотно работала с Марычевым и почти последняя видела его живым. Но с чего вдруг так всполошились? И что за компания такая? Ну ладно, бабушка с внучкой – понятно. А Каблукова? Она у Вельяминовой училась, как и Егорыч, который муж своей жены, хотя на вечерних посиделках его не было, продолжает с бывшей учительницей дружить? А Родионова не из Кураевска, но она медсестра, так что знакома, наверное, по линии болезней. И тоже среди близких? Причем Вельяминова скомандовала, и Родионова, вся из себя уставшая, понеслась на зов. Причем перед тобой, Рома, явно таилась.

– И Каблукова, когда возвращалась, попыталась пройти мимо гостевого дома так, чтобы не попасть на камеры, – напомнил Дорогин.

– Вот именно. Я общалась с Кайгородовой. Ты общался с Родионовой. Мы оба общались с Каблуковыми. Но мы не общались с самой Вельяминовой. И явно именно она собрала не просто вечерний совет, а тайный совет. С какой стати?

– Думаю, Надежда далеко не все тебе рассказала, – предположил Роман.

– Я тоже так думаю, – согласилась Вера. – А еще я думаю, что если кровь на кольце и соответственно волосы в машине Марычева оставила Кайгородова, то все эти странные истории… и