Месть удалась на славу - Ирина Семеновна Левит

– Но у вас видеокамеры на территории. И въезд один, а там шлагбаум с охраной.

– У нас камера только у главного входа, а есть еще четыре запасных. И там ничего нет. Зато есть в ограде лаз. Боровков на машине не уезжал, она на стоянке стояла, он пешком до своего дома добрался, там недалеко, километра полтора.

– А что же медсестра?

Тамара Борисовна насупилась.

– А ей Боровков прямо сказал, дескать, пикнет, вылетит с волчьим билетом, а то и другие неприятности огребет. Врач всегда может медсестру подставить. И в случае чего ее слово будет против его. А кто она такая? Девчонка молодая, без всякого авторитета, да к тому же не наша, не кураевская. Так она месяца через два сама уволилась и уехала.

– Но вы-то обо всем узнали наверняка от нее? – нисколько не усомнился Добрецов.

– От нее. Через два дня. Лена ко мне домой пришла, я ее вообще-то привечала, помогала, сильно переживала девчонка, она с таким не сталкивалась. Ну я потом аккуратно все проверила, в том числе документы по операции… Не подкопаешься. Да и кто копаться бы стал? Простая старуха – и уважаемый врач, которого хотят помоями облить?

Олег Павлович подумал, что именно так бы все и было. Слова Тамары Борисовны со слов медсестры Лены к делу не пришьешь, только скандал затеешь. Да и сама Лена явно бы помалкивала.

– И когда Еремеева умерла, вы все, – он оглядел компанию, – решили свое возмездие учинить?

– Дело не только в Вере Антоновне, – сказала Родионова. – Боровков, конечно, ремесло свое знает. Только хороший врач – это ведь не ремесленник. Тут же еще надо к пациентам пусть не душевно, но ответственно относиться. А он в последние годы больно хитрым стал. Для нужных ему пациентов прямо выворачивался, а для ненужных не сильно напрягается. Вот я вам свой сестринский пример приведу. Надо вам укол в вену поставить. Ответственная сестра посмотрит, где у вас вена самая подходящая. А та, которой лишь бы уколоть, ткнет иголку в первую попавшуюся вену, а потом у вас гематома будет огроменная и еще рука болеть. Так то укол. А у Боровкова – операции. После которых можно быстро на поправку пойти, а можно долго оклемываться. Но у Боровкова же авторитет, давно наработанный!..

– В общем, история с Еремеевой стала последней каплей. Но мы не смерти ее ждали, а когда Боровков свой дом окончательно до ума доведет, – подытожила Вельяминова.

– Опять же на Рябухиной уже свои методы опробовали. Тщательно продумали, как не попасться, – поморщился Добрецов.

– Конечно, продумали, – подтвердила Наталья Георгиевна. – Егорыч заранее стал понемногу, по десять литров, бензин на заправках подкупать. Причем не на наших, кураевских, мы же понимали, что следы бензина найдете и будете искать, откуда и кем взято. Искали ведь?

– Искали, – не стал скрывать полковник. – Не нашли.

– И следов нормальных на пожарище не нашли. Потому как и пожарные, и народ набежавший все затоптали. А я лично просчитала, какой в тот день ветер будет, да в каком направлении, да как подпалить так, чтобы никому другому вреда не нанести, и, заметь, у Боровкова баня еще стояла, и ничего с ней не случилось. Правда, вышел непредвиденный момент. Воскресенье же было, Боровков с компанией в дом пожаловал, гуляли они там. Мы боялись, вдруг кто ночевать останется, но нет, разъехались, и не очень поздно. А мы уж около полуночи начали, когда в округе спать легли.

– Не боялись, что полыхнул бы дом, а вы разбежаться не успели, застукали бы вас? Когда что-то начинает полыхать, люди очень шустрыми становятся.

– Ты меня, Олег, за дуру старую держишь? – посмотрела с укоризной Вельяминова. – Если я всю жизнь физику с математикой преподавала, то, думаешь, я совсем химии не знаю? Я тебе, если захочешь, могу потом рассказать, что надо с чем смешать да куда положить, чтобы сначала незаметно тлело, а уж потом загорелось. Пожар начался минут через сорок, мы уж дома все были. Эксперты, которые на пепелище работали, наверняка остатки нашей химии обнаружили, но только эти остатки ни к кому не привели.

Добрецов мысленно выругался. Ну ладно Рябухина, разбирались, конечно, но носом, признаться, землю не рыли. А уж с Боровковым чуть землю насквозь не прорыли, тот большой шум поднял, до города долетело, оттуда спецы приезжали, тоже месть заподозрили, и прежде всего среди пациентов искали, однако ничего не нашли – в документах хирурга была полная благодать.

– Ну а тренеру за что вы машину разбили? – спросил полковник.

– Опять же за то, что человека чуть не угробил, – сказала Наталья Георгиевна.

– Хлебову Любовь Петровну, – уточнила Родионова. – Она в нашей больнице санитаркой всю жизнь проработала. Очень хорошая женщина, несчастная, мужа с дочерью потеряла, одна осталась.

– Не понял, – действительно не понял Добрецов. – Она что, в тренажерный зал ходила?

– Никуда она не ходила! У нее собака с котом были! – в сердцах воскликнула Зоя Каблукова, наткнулась на изумленный взгляд бывшего одноклассника, ставшего полковником, и продолжила горячо: – У Любови Петровны никого не было, кроме собаки и кота, она их в свое время подобрала где-то брошенных, взяла в дом и любила очень. Хорошие были животинки, никого сроду не покусали, не поцарапали. Только иногда собачонка, Жулька, на проходящих мимо дома лаяла. И про таких людей в округе говорили, что они плохие. И без Жульки знали, что плохие, но собачонка как-то их чуяла. Так вот от дома Тамары, и Марычева соответственно, есть короткий путь к спорткомплексу мимо дома Хлебовой. И Марычев там периодически ходил, а Жулька на него лаяла. И он знал про плохих людей.

– Я сама слышала, как Виктору на тренировке Голубева из районной администрации сказала, – вклинилась Надежда. – Она вроде видела, как собака на Виктора лаяла, и со смехом, но одновременно и всерьез сказала, что, наверное, грехи за Виктором есть, потому что собака Хлебовой знает, кого облаивать, она типа детектора. Виктор тогда отшутился, но мне показалось, ему сильно неприятно стало.

– Какое это имеет отношение к машине?! – даже не попытался скрыть раздражение Добрецов, который терпеть не мог всяких завиральных фантазий.

– Самое прямое! – выпалила Зоя. – Потому что вскорости через забор Хлебовой бросили куски отравленной колбасы. Любовь Петровна пришла домой, а собака и кот прямо во дворе мертвые лежат и несколько кусочков этой чертовой колбасы рядом валяются, ветеринар потом сказал, что колбасой отравились. Любовь Петровна как увидела, так тут же во дворе ей плохо стало – обширный инфаркт.

– Ее еле спасли,