Месть удалась на славу - Ирина Семеновна Левит

твоя Надюшку уже второй раз к себе вызывала. О волосах сказала и на Рябухину с Боровковым намекнула. Знать-то она ничего точно не знает, но, видать, хоть и молодая, но волчица с нюхом. И еще сказала, типа беседа их не последняя. То есть еще будет Надюшку тягать. Ничего нового она не выпытает, но у нас ведь не город, у нас быстро слухи побегут, что не зря следовательша Надюшкой так сильно интересуется. И начнут люди языками трепать. Да такого напридумывают, такого наворотят… хоть вешайся, хоть стреляйся. И даже если вы того, кто тренера пришиб, отыщете, языки людям не завяжете и фантазии их дурацкие не выветрите, потому как у нас как считают? Дыма без огня не бывает, а в плохое верят больше, чем в хорошее. А уж коли вы убийцу не найдете, то и совсем беда – на Надюшку будут коситься даже слепые. Если бы кто из нас вот так попал, то и наплевать десять раз. Мы все тертые с разных сторон, а про Наталью Георгиевну и слова дурного никто бросить не посмеет.

Добрецов весьма выразительно хмыкнул, на что Егорыч никак не отреагировал, продолжив:

– А Надюшка у нас молодая и, самое главное, учительница! Как она будет с детьми и родителями, если ей всю репутацию замажут? У нас ведь не город, у нас бежать некуда и отмыться сложно. Ну никак нельзя учительнице молодой под такой замес попадать. Ну вот мы, – Егорыч приобнял жену и Родионову, – и решили тебе все рассказать. Потому как от своих дел не отказываемся, ни в чем не винимся, а только тренера этого никто из нас не убивал, даже пальцем не тронул. И вот просим тебя, Олег, поговори со следовательшей, можешь ей все как на духу про нас выложить, но пусть она не трепет больше Надюшку. По виду-то эта Вера Ивановна хорошая вроде женщина, не злыдня какая, должна ситуацию понять…

– Ну да, Олег, мы на тебя надеемся… – тихо сказала Зоя и посмотрела так, что у Добрецова аж сердце сжалось.

Мстители, черт побери! А люди хорошие. И девчонку действительно жалко. Ну что с ними делать? Да ничего! Придется пополнить свою отчетность висяками.

– Ладно, поговорю со следователем, постараюсь объяснить. Но чтоб вы свой отряд неуловимых мстителей распустили раз и навсегда! – Олег Павлович постарался, чтобы прозвучало это сурово, но получилось миролюбиво и даже успокаивающе.

Все облегченно заулыбались, и даже Наталья Георгиевна слегка дернула губами, а улыбающейся ее Добрецов почти никогда не видел.

– И еще, Олег Павлович, может, пригодится, – подала голос Родионова. – Я вот вспомнила… про тот вечер, когда тренера убили. Я поздно из больницы возвращалась, где-то в районе одиннадцати вечера, а самый короткий путь до дома мимо стадиона. Я вообще-то по темноте там никогда не хожу: глухое место, дорога узкая и кусты густые. Но в тот вечер дождь сильный шел, а у меня зонт сломался, вот я и решила путь срезать. Так вот, за спорткомплексом, почти впритирку к забору стадиона, между кустами, машина стояла с выключенными фарами.

– Вы в машине кого-нибудь видели? – мгновенно насторожился полковник.

– Да нет… – покачала головой Тамара Борисовна. – Темно было… Ни кто внутри, ни номеров я не разглядела да и не разглядывала… почти бегом под дождем неслась. Но точно скажу, что это была светлая «копейка», ну то есть «Жигули» первой модели. У моего мужа покойного такая же была… Потому и внимание обратила.

…Разные чувства довелось Олегу Павловичу Добрецову испытывать в своей жизни, но реже всего – противоречивость. А сейчас именно она и возникла. С одной стороны, его, начальника РОВД, совершенно открыто провели физиономией по батарее. А с другой, он не чувствовал ни боли, ни злости, ни даже досады. С одной стороны – преступники. Но с другой – все по справедливости. А как любила повторять непререкаемый для очень многих авторитет Наталья Георгиевна Вельяминова, справедливость – это самое главное.

Ему предстоял весьма непростой разговор со следователем Грозновой, но он, как героиня очень популярного фильма, решил, что подумает об этом завтра. И с этой успокаивающей мыслью заснул спокойным сном.

Глава 23

Мирошниченко позвонил Вере накануне около десяти вечера. Обычно в это время он звонил, если дело было сложное и срочное или если он оставался дома один. Мирошниченко терпеть не мог домашнего одиночества и скрашивал его как мог, в том числе служебным усердием. Главный вывод, который сделал начальник из доклада подчиненной, вполне укладывался в одно слово – «винегрет».

В районе одиннадцати Вера забралась в кровать, включила планшет и принялась шариться по интернету – ничего особо интересного ей не попалось. В районе полуночи пришло сообщение от Дорогина: «Все разошлись, я тоже вернулся». Звонить он, видимо, не решился – подумал, что Вера уже спит. Впрочем, если бы появилось нечто интересное, он непременно бы позвонил. Но рассчитывать на интересное не приходилось: о чем говорили в доме Вельяминовой, Дорогин, конечно же, слышать не мог. Что и подтвердил, заглянув в Верин номер перед завтраком.

Зоя Юрьевна была, как всегда, любезна, однако явно напряжена – впрочем, если не знать о вчерашнем сборище, то это невозможно было бы заметить. Начальница «особой» гостиницы хорошо научилась «держать лицо».

– Она наверняка уже выяснила у охранника, что я вернулся ночью, – шепнул Дорогин.

– Ну и пусть, – отмахнулась Вера.

– Вы на обед что предпочитаете? – дождавшись конца завтрака, поинтересовалась Зоя Юрьевна.

– На ваше усмотрение, – любезно улыбнулась Вера, и Каблукова в ответ еще более любезно улыбнулась.

Уже на улице Роман спросил:

– А что ты собираешься делать с Добрецовым?

– Пока не знаю, надо подумать, – ответила Вера, и тут у нее зазвонил телефон. – Легок на помине, – кивнула она Дорогину, приняла вызов и произнесла в трубку: – Доброе утро, Олег Павлович. Да, мы идем в РОВД… Вот как?.. Ну хорошо. – Нажала отбой и сказала: – Добрецов хочет со мной пообщаться, но исключительно с глазу на глаз. Как тебе это?

– Вообще-то он производит впечатление нормального мужика. Может, расскажет о вчерашнем?

– Надеюсь.

…Начальник РОВД выглядел, прямо скажем, странновато. Следователь Грознова знала его всего ничего, но была уверена, что выражение суровости ему вполне подходит, а вот растерянности – никак нет. На сей же раз оба эти выражения умудрились проявиться на лице полковника одновременно. Обо всем, что произошло накануне в доме Натальи Георгиевны Вельяминовой, Добрецов рассказывал так, словно зачитывал некий текст, в котором нет неясностей, однако есть элементы фантастики.

– Да уж… – дождавшись финальной точки,