Месть удалась на славу - Ирина Семеновна Левит

– И вы заподозрили, что животных отравил Марычев? Из-за каких-то слухов про ясновидящую собаку?!

– А что нам подозревать?! – Лицо Зои стало сердитым. (Вообще-то Добрецов не помнил, когда видел свою бывшую одноклассницу сердитой, любезность, казалось, к ее лицу приросла напрочь). – Я, можно сказать, собственными глазами все видела. Я к своей знакомой заходила, она на противоположной стороне улицы живет, ее дом почти напротив Хлебовой. Я около окна стояла, там цветок распустился, вот я цветок и рассматривала, потому Марычева и увидела… в общем-то случайно. Он по улице шел, а вокруг никого не было. Я уже собиралась отойти от окна, но мне стало любопытно, потому что из-за забора Жулька залаяла, а Марычев вдруг резко остановился, быстро огляделся… ну, как в фильмах про шпионов… потом полез в сумку, а у него на руке оказалась перчатка… одноразовая, парикмахеры в таких волосы красят… он что-то вытащил… я не разглядела что, но, кажется, в горсти… бросил через забор и быстро-быстро пошел дальше. Жулька лаять перестала, и я подумала, что Марычев решил собаку задобрить. А на следующий день все узнала и про отравление, и про инфаркт Хлебовой. Тамара рассказала.

– Все это могло быть совпадением. Вот ты же оказалась у окна в тот самый момент, а это совпадение, – буркнул Добрецов, вовсе не стараясь показаться уверенным, зато голос Кайгородовой прозвучал очень даже уверенно:

– Это не может быть совпадением. Я в тот день вечером видела в тренерской, в мусорнице, мешочек полиэтиленовый, а в нем одноразовую перчатку и пару мелких розовых кусочков. Я еще тогда удивилась, откуда это, мы вообще-то одноразовыми перчатками не пользуемся, а потом пришла уборщица и все из мусорницы вывалила себе в мешок. А на следующий день я узнала про ту женщину с собакой и котом.

– Понятно… И, вдохновившись своими успехами с Рябухиной и Боровковым, вы решили совершить акт возмездия в отношении Марычева.

– Совершенно верно, – спокойно подтвердила Вельяминова. – Только не утруждайся поучениями, дескать, нам следовало обратиться в полицию, потому что есть статья за жестокое обращение с животными и тому подобное. У нас не было никаких доказательств, и твоя полиция уж точно со всем этим разбираться не стала бы.

Полковник не спорил. А какой смысл? Ну приняли бы заявление, а дальше – хоть печку им топи.

– Надо же, как у вас все удачно сложилось, – поморщился Добрецов. – Целую спецоперцию спланировали, причем довольно быстро. С Боровковым вот несколько месяцев готовились. – А если бы Марычев загнал машину на СТО? Если бы у него вообще не появилась новая машина, тогда – как?

– Появился бы другой вариант. Мы умеем ждать, – пожала плечами Вельяминова.

Добрецов окинул взглядом всех пятерых и подумал, что у этих совершенно разных в сущности людей в данный момент удивительно одинаковое выражение лиц – как будто они натянули коллективную маску, на которой были изображены твердость и спокойствие.

– И что я теперь должен с вами делать? – спросил он.

– Ничего, – ответила за всех Вельяминова. – Даже если ты очень захочешь, а я надеюсь, большого желания у тебя нет, потому как ты получил вполне убедительные пояснения, ты с нами, Олег, ничего сделать не сможешь. Мы тебе все рассказали неофициально, а официально не признаемся ни в чем. Никаких улик у тебя на нас нет. Твои сотрудники ведь искали, и, уверена, не халтурили, особенно по дому Боровкова, но ничего не нашли. Все, что у вас есть, – пара волосков, которые вы нашли в машинном кресле. Но Надя молодец. – Наталья Георгиевна с явным удовлетворением посмотрела на внучку, та слабо, но улыбнулась. – Все-таки спорт формирует хорошую реакцию. Надя быстро сориентировалась и дала следователю соответствующее объяснение. Якобы она вышла вечером из спортзала подышать свежим воздухом, а тут подъехал на своей машине Марычев, решил похвастаться и даже дал Надежде посидеть на водительском сиденье, вот поэтому…

– Очень убедительно, прямо не к чему придраться, – перебил Добрецов.

– А разве есть к чему? – с усмешкой осведомилась Вельяминова, и это очень было похоже, как в школе она вот так же интересовалась: «И что тебе непонятно в этой простой теореме?» – Где ты найдешь свидетелей, которые подтвердят, что Марычев не подъезжал к спорткомплексу, в частности к его угловой части? Надя, вероятно, это не уточнила следователю? – Она вопросительно глянула на внучку, та, опять же слабо, кивнула. – Подъехать он мог с трех разных сторон, не обязательно со стороны главного входа, где камера, которая наверняка угол здания не захватывает. К тому же за три месяца никакие записи на ней не сохранились. Поэтому ваша единственная со следователем улика, полагаю, ничего не стоит.

– Вы все – просто банда, – процедил полковник. – А вы, Наталья Георгиевна… – Он попытался подобрать наиболее точное слово, но она опередила:

– Главарь банды. Ты именно это хотел сказать? Но я тебе скажу другое. – Глаза Вельяминовой, холодно-спокойные, вдруг превратились в два острых камня. – И Рябухина, и Боровков, и Марычев алчностью, эгоизмом, бездушием сгубили людей, в том числе детей, их здоровье, я уж не говорю о бедных животных. И всем троим за это ничего не было. Только не говори мне про закон! – оборвала она попытку Добрецова вставить хоть слово, а именно о законе он и хотел сказать. – Ты сам прекрасно понимаешь, что по закону ты бы ничего не смог сделать. Ведь так? У тебя не было прямых улик, доказательств, а ты честный человек, Олег, и не стал бы, как у вас там называется, шить дела. А чему я учила тебя и других детей? Самое главное – справедливость! За нее нужно бороться!

– И цель оправдывает средства? – мрачно уточнил Добрецов.

– Ни в коем случае! – отрезала старая учительница. – И мы на это не пошли. Мы никому не причинили физического вреда. Даже малейшего. Но мы ударили по очень больному – мы нанесли материальный ущерб. И всем троим от этого было очень скверно. Ты считаешь, это несправедливо?

Полковник молчал. Вельяминова тоже замолчала, сурово глядя на бывшего ученика.

– А зачем вы вообще мне все это рассказали? – прервал паузу Добрецов, с удивлением заметив, как несокрушимая Вельяминова вдруг смутилась, а Надежда покраснела.

И тут поднялся Егорыч. Возвысился горой над женщинами, опустив могучие ладони на плечи жены и Родионовой.

– Это мы так решили, Олег. Наталья Георгиевна и Надя нас отговаривали, а мы с Зоей и Тамарой решили. – Женщины, которые даже не дрогнули под лапищами Егорыча, дружно кивнули. – Следовательша