Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

Сегодня Фрэнк Салерно привык к жизни на пенсии. У него нет проблем с сердцем. Головокружения прошли, он хорошо спит.

Он совсем не скучает по работе детектива по расследованию убийств.

– Я всем этим занимался и все это видел. Просто не осталось ничего, что я бы не сделал. Я ушел как раз вовремя. Это не проходит бесследно. Ты думаешь, что с тобой все в порядке, но тебя это разрушает. Копаться в убийствах – занятие нездоровое.

Фрэнка часто приглашают выступить на полицейских семинарах по всей стране с лекциями о преступлениях Ночного охотника и Хиллсайдских душителей. Он чувствует себя обязанным рассказать сотрудникам правоохранительных органов то, что он узнал о поимке серийных убийц в результате работы над двумя этими огромными делами.

Недавно он сказал:

– Что делает дела о серийных убийствах настолько сложными для раскрытия, так это тот факт, что убийца и жертва – незнакомцы. У вас два корабля встречаются ночью, и один по непонятным причинам топит другой.

Сегодня Рамирес продолжает сидеть в камере исправительного центра в Сан-Квентине, ожидая рассмотрения апелляции, его навещают Дорин, семья и другие поклонницы. Он говорит, что его процесс был сфабрикован и возлагает надежды на апелляцию.

Он сильно изменился за прошедшие с августа 1985 года одиннадцать лет. Набрал пятнадцать килограммов и угомонился. Клокочущий гнев, который он так часто изливал в суде, похоже, поставлен им под контроль. Но он отнюдь не смирился с реалиями своего существования. Ему не нравится находиться в исправительном центре, он говорит, что это жестокое и изощренное наказание, и он часто ходит по камере, как пантера в клетке.

Недавно он сказал о своих невзгодах:

– Я не знаю, сколько еще я здесь выдержу. Это существование – отстой. Адская скука. Ни наркотиков, ни бабы – как будто ты уже давно мертв. Немного философии, можете проверить: желание исходит из чресел, эмоции – из сердца, а знания – из головы.

В свободное от хождения взад и вперед по камере время Ричард пишет письма и читает книги – все книги об убийствах, которые удается достать. Он стал настоящим экспертом в этой сфере.

Ричард считает, что выиграет апелляцию, выиграет новое судебное разбирательство и будет освобожден. Он продолжает истово верить в Сатану, он верит, что Сатана в конечном итоге сделает его победителем и освободит.

В начале 1995 года, когда Ричарда доставляли в Сан-Квентин с заседания суда по делу Пэна в Сан-Франциско, сработал тюремный металлоискатель. Охранники тщательно обыскали его и не смогли найти никакой контрабанды, но металлоискатель запищал, когда они снова пропустили Ричарда через него. Охранники посадили его перед рентгеновским аппаратом и обнаружили, что в прямой кишке у него спрятан ключ от наручников и игла для подкожных инъекций. Это очень распространенная практика в тюрьмах по всему миру.

Из-за этого инцидента охранники Сан-Квентина теперь очень внимательно следят за Ричардом Рамиресом.

Когда Ричарда недавно спросили, как не стать жертвой серийного убийцы, он сказал:

– Вам не удастся. Как только они обратят на вас внимание, вы окажетесь там, где вы беззащитны, и вы целиком будете в их власти. Дамер [63] приглашал вас к себе домой выпить, и следующее, что вы осознавали, что он вас ест. То же самое и с Джоном Гейси [64]: он надевал свою клоунскую маску, делал пару трюков, внезапно сковывал вас наручниками, и вы оказывались у него под контролем. Единственное, что можно сделать с такими людьми – это не доверять незнакомцам, и всегда отдавать себе отчет в том, что вокруг вас происходит. Когда вы теряете бдительность, серийный убийца начинает действовать.

Глава 58

В четверг, 27 июня 1996 года, Ричарда Рамиреса перевели из исправительного центра в Восточный блок Сан-Квентина, «Отделение смертников», где ему разрешили регулярные «контактные свидания» с семьей и друзьями – впервые с момента ареста. Его адвокат Майкл Берт много месяцев писал в тюрьму письма с требованием перевести Ричарда из исправительного центра. Об этом молилась его семья, а больше всего на свете его перевода хотела Дорин, потому что в Восточном блоке Ричарду Рамиресу разрешат жениться.

Ричард исключил Фифу из списка посетительниц и сказал Дорин, что, если его переведут в Восточный блок, он на ней женится. С тех пор как она впервые увидела по телевизору, как Ричарда уводят от разъяренной толпы на Хаббард-стрит, она хотела выйти за него замуж, чтобы участвовать в его баталиях, чтобы быть известной как жена Ричарда Рамиреса.

В тот день Дорин поехала в тюрьму с обычным визитом в четверг, но ей сказали, что Ричарда перевели.

– Куда перевели? – спросила она охранника.

– Еще не знаю, – отрезал он.

Дорин всегда боялась, что в Сан-Квентине с Ричардом случится что-то ужасное. Она знала, что это опасное место. В драках с другими заключенными постоянно кого-то убивали. В панике она вернулась в свою маленькую квартирку в Сан-Рафаэле и села у телефона, надеясь, молясь, чтобы Ричарда перевели в Восточный блок.

Она сидела у телефона, не ела и не спала всю ночь. С каждым часом она все сильнее падала духом.

Когда на востоке медленно заалел рассвет, она посмотрела в окно. Низкое серое небо нависало над Сан-Квентином точно саван, предвещая нечто зловещее. В восемь утра зазвонил телефон. От внезапного звука она вздрогнула и чуть не упала со стула. Звонил Ричард из Восточного блока. Когда он сказал ей, что его перевели, она заплакала от радости, едва способная поверить, что теперь она действительно сможет к нему прикоснуться… в первый раз. Он сказал ей, что его камера в Восточном блоке меньше, он там никого не знает, и ему очень неудобно. По его словам, в камерах по обе стороны от него находились самые печально известные серийные убийцы – Рэнди Крафт, Хуан Корона, Лоуренс Биттейкер, также прозванный «Плоскогубцы», потому что отрывал жертвам соски плоскогубцами.

Дорин была так взволнована, что едва могла держать телефонную трубку. Она сказала:

– Ну, теперь, когда ты там, мы поженимся?

– Я сказал, – ответил он, – что мы поженимся, и мы поженимся.

– Обещаешь?

– Обещаю.

– О, Ричард, я люблю тебя, – всхлипнула она и, не в силах сдержать слезы радости, зарыдала. Он велел ей вытереть все слезы и приезжать в тюрьму.

– Я уже еду, дорогой, – сказала она, и в приступе лихорадочной активности, с колотящимся как после пробежки сердцем, она