"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

Расстояние между нами постепенно увеличивается. Я раздумываю, не будет ли лучше сейчас просто разойтись, когда вдруг замечаю в поле зрения объектив камеры слежения. Меня охватывает нетерпение. Не знаю, действительно ли у него при себе работающая глушилка, но стоит мне отойти от него подальше, как я чувствую страх, словно в меня вот-вот выпустят стрелу. Я быстро нагоняю его. Сталкиваюсь с молодым человеком, вышедшим из-за угла, и извиняюсь. Он молча проходит мимо, не отрываясь от экрана пасска в своей руке. Быстро забыв о нем, я продолжаю движение, когда вдруг слышу, как меня кто-то зовет:

– Эй, вы уронили!

Обернувшись, я вижу того молодого человека, с которым столкнулся. Он протягивает мне листок бумаги. На нем написано: «Ты был прав. Озбел и слон».

Я не понимаю, как он мог выпасть у меня из кармана. Тюсондзи, заметив мое замешательство, объясняет:

– Я не хотел нести его сам, поэтому спрятал в карман твоей одежды.

– Но это же важное письмо? От друга.

– Его содержание важнее, верно? Не сам лист бумаги.

Для своего возраста Тюсондзи, в джинсах, с длинными волосами и небрежной манерой говорить, выглядит скорее как плохо воспитанный юнец, чем как полноценный взрослый. Все его слова звучат неуверенно.

Дорога до парка занимает около пяти минут. Большой парк разбит на месте бывшей мэрии Сэндая и здания правительства префектуры, которые перенесли в другое место. По его периметру высажены деревья, а на территории нет ничего, кроме нескольких скульптур и скамеек. Мы садимся на одну из них. На дереве рядом с ней также расположена камера, объектив которой направлен прямо на нас.

– Всё точно в порядке?

– О чем ты?

– Разве нас не поймают на камеру?

Тюсондзи удивленно смотрит на камеру слежения на дереве.

– Нет, всё в порядке. Это старая модель. Моя глушилка справится.

– А с новыми она бесполезна?

– Надеюсь, ты не начнешь расспрашивать, как меня зовут… – продолжает он, не глядя на меня.

Я понимаю, что с момента первой встречи мы так и не поговорили как следует.

– Вы что-нибудь вспомнили?

– О чем?

– О том, что написано в письме. – Я думаю, что мы не сможем продолжить поиски, не решив эту проблему. – «Ты был прав. Озбел и слон». О чем-то напоминает?

– Нет.

Его нежелание отвечать кажется настолько очевидным, что я не знаю, как еще подступиться.

– Тюсондзи-сан, а почему вы перестали заниматься исследованиями? – Я хочу немного освежить его память, но он продолжает безучастно смотреть на меня в ответ.

– Я так сказал?

– Что?

– Откуда ты знаешь, что я перестал? Я говорил?

Я всего лишь предположил это, глядя на его растрепанный вид и несерьезную манеру, но не знаю наверняка, правда ли он оставил научную деятельность.

– Вы говорили, что заняты только кормлением голубей.

– Может быть, я занят поиском кратчайшего пути от голубя до искусственного интеллекта…

– Да?

– Шутка. Я просто хочу жить в свое удовольствие. В Сэндае. Жить тихо и спокойно, никому не мешая. Живем один раз, разве не так? Не знаю, понимаешь ли ты, но просто свободно жить довольно трудно.

– В философском смысле?

Тюсондзи смеется.

– В практическом, физическом смысле! Как думаешь, зачем мне при себе самодельная глушилка? Зачем мне усовершенствовать свое детское изобретение? В современном мире каждый из нас находится под непрестанным наблюдением. Нет, не так. Вся наша жизнь записывается. Каждое действие остается в логах[286], в записи. Камеры слежения, пасска, интернет-соединения… Если что-то пойдет не так, за тобой можно проследить и легко обнаружить. Трудно быть свободным от этого!

– Действительно, – отвечаю я, особо не задумываясь.

– Возможно, с этого и началось мое разочарование в науке. Когда-то давно мы с ним проводили эксперимент…

– Какой?

– Использование людей для создания логов.

– Людей? Можно же использовать камеры.

– Возможности камер ограничены числом и местоположением. С людьми возможности шире.

– Шире?

– Можно полностью заменить камеры видеонаблюдения, если записывать на внешний диск все, что видят люди.

Я не могу представить, как это можно реализовать, но в шутку замечаю:

– Это похоже на эксперименты над человеческим телом.

– Так и есть, – отвечает Тюсондзи. – Мы тоже имеем к этому отношение.

– Это как-то связано с искусственным интеллектом?

– Искусственному интеллекту нужны колоссальные объемы информации, – объясняет он, повернувшись в сторону камеры видеонаблюдения. – На улицах города они заменяют нам глаза. Если собрать все записи, то можно извлечь много информации. Однако куда эффективнее было бы собрать всю информацию при помощи людей.

– Звучит пугающе.

– На деле это в десять тысяч раз страшнее, чем ты сейчас подумал.

– В каком смысле?

– Чем больше ты изучаешь искусственный интеллект, тем лучше понимаешь, насколько он опасен. Сперва можно легко понять, как он использует логику для поиска выводов, но по мере развития его мышление становится все менее понятным. Есть среди ученых и те, кто в восторге от искусственного интеллекта, однако стоит задуматься, и понимаешь, что разработка искусственного интеллекта – это создание существа, которое самостоятельно эволюционирует, питаясь информацией. Если большой объем информации о поступках и поведении людей передать искусственному интеллекту, то неизвестно, что может произойти. Мне это не понравилось. Я не хотел участвовать в создании монстра. Не смог бы спокойно его кормить. Поэтому мы и поссорились. Я назвал все его исследование мусором.

– И что произошло потом?

– Он тот еще придурок. Мы часто не сходились во мнениях, разве что насчет «Гамма Моко». Он говорил, что я слишком пессимистичен в своих предположениях. «Развитый искусственный интеллект полезен для людей. Сотни лет фантасты пугали нас искусственным интеллектом, но это был всего лишь художественный вымысел.