Скелет в наследство - Николай Иванович Леонов

которой он хочет проводить больше времени, но томится со мной лишь ради Артемки. Честно сказать, не знаю, верить в это или нет. Он ведь и придумать мог, чтобы меня ужалить. Ни до, ни после он об этой женщине не заикался.

О да, Немков любил жалить женщин, делать им разные мелкие и крупные гадости. Скорее всего, сказанное им в приступе злости — очередная ложь, придуманная, чтобы больнее пытать Солнцеву. Иначе он бы систематически напоминал Светлане о наличии «дублерши».

— Я так понимаю, вы ничего не слышали о работе Немкова на семью Максимовых и проекте «Андеграунд»? — на всякий пожарный спросил Станислав Васильевич, заранее зная ответ.

— Семья Максимовых? Это кто, криминальные авторитеты какие-нибудь? — поразилась Светлана. — Нет, никогда о них не слышала.

— Неудивительно, раз вы все лето не общались, — констатировал Крячко.

Его слова странно подействовали на Кононову.

— Стоп-стоп! Должна сказать вам кое-что важное, — предупредила она, помахав перед лицами оперов измазанным в креме пальцем. — Вы правы, тем летом он пытался меня найти. Номера сотового он не знал, я симку сменила, поэтому позвонил на домашний и оставил сообщение на автоответчике.

— У вас есть домашний? — поразился Крячко, каким-то образом упустивший эту информацию.

— Сейчас нет, в декабре отключила. Все равно одним лишь сотовым пользуюсь. Но вот тогда был.

Гуров бросил беглый взгляд на Крячко, который почесывал подбородок. Расстроился, и это понятно. Если бы Светлана не отключила телефон, то по списку звонков Немкова ее удалось бы обнаружить за какую-то пару часов, тогда как Станиславу Васильевичу пришлось потратить на розыски пару дней.

— Сообщение сохранилось? — задал наивный вопрос Гуров, давая возможность товарищу смириться с мыслью о довлеющей над угрозыском космической несправедливости.

— Простите, нет. Запись сразу удалила, как прослушала. А сейчас и автоответчика того не осталось, я его через интернет продала.

— О чем там говорилось, помните?

— Слово в слово я не запомнила, — сказала Кононова и потянулась за вторым пирожным. — Но смысл состоял в том, что Денису плевать на меня и на мою «игру в прятки», так он это назвал, потому что у него еще будет шанс доказать всем, что он способен стать хорошим отцом.

— Не могли бы вы припомнить дату звонка? — попросил Крячко. — Хотя бы примерно.

— Точно нет, примерно могу. Я когда прослушивала, а это было по возвращении домой, то есть в начале сентября, подумала: ого, совсем свеженькое посланьице, недели три, плюс-минус. Вам нужен мой бывший домашний номер, кстати?

Крячко и Гуров одновременно ответили, что нужен, и она вновь хохотнула.

— Вы прям близнецы!

Гуров горестно вздохнул, припомнив разговор с генералом, а Крячко расплылся в улыбке и издал дружелюбное «хе-хе» в знак согласия.

На обратном пути Лев Иванович из машины связался с Ярославским, поручив прошерстить список звонков Немкова за август. Аналитик просил повисеть на линии, пообещав, что проверка пройдет быстро, поскольку вся информация уже досконально изучена и систематизирована. И правда, не прошло и десяти секунд, как Гоша выдал дату:

— Все верно, есть звонок на этот номер семнадцатого августа в десять ноль-одну утра. Разговор длился три минуты двенадцать секунд.

Гуров звонил Георгию по громкой связи, так что сидевший за рулем Крячко слышал каждое слово.

— За день до дня рождения, — объявил Станислав Васильевич и прокомментировал: — Плотный выдался период. С семнадцатого по девятнадцатое Немков успел позвонить подружке, отметить днюху, сцепиться с Максимовым, украсть деньги, умереть.

…Вернувшись в управление, Гуров с Крячко узнали от Юлькиного адвоката, что подозреваемая желает сделать заявление. Лев Иванович уговорил приятеля присоединиться к допросу, чтобы вживую пообщаться с Юлией Волк. Общение с такой персоной все-таки обогащало профессиональный опыт; вдобавок Гуров желал услышать мнение своего «близнеца», в чем открыто признался Станиславу Васильевичу. Крячко почему-то похихикал, но согласился.

Продюсерша за время отсутствия Гурова так и не привела себя в порядок, сидела с заплаканным лицом и размазанной косметикой. Очевидно, женщине пришлось настолько плохо, что внешность перестала ее интересовать.

— Вы предъявляете моей клиентке какие-то иные обвинения, помимо попытки похитить улики? — спросил Красилов у вошедших в допросную полковников.

— Пока нет, только это, — заверил Гуров, понимавший, что в настоящий момент для более серьезного обвинения доказательств недостаточно.

— В таком случае, я не желаю, чтобы моей подзащитной задавали какие-либо вопросы об убийстве гражданина Немкова. В этом мы солидарны или есть проблемы?

— Солидарны, — ответил Гуров.

— Нет проблем, — подтвердил Крячко и улыбнулся краешком рта.

«Веселый он сегодня», — покосился на него Лев Иванович, опасаясь, что Крячко вновь захихикает. Приподнятое настроение приятеля понять нетрудно: он решил адски сложную задачку, когда отыскал женщину, о которой следствию было известно лишь имя и факт наличия ребенка. А вот Гурову пока похвастаться нечем.

— Превосходно! — неторопливо произнес адвокат и кивнул Юльке, затравленно следившей за каждым движением окружавших ее людей.

Юля выпрямила спину, сглотнула подступивший к горлу комок, облизала губы и несмело, дрожащим голосом произнесла, как по заученному:

— По совету Леонида Николаевича я приняла решение признаться во всем. — Она покосилась на адвоката и заговорила увереннее: — Я не пыталась уничтожить улики, но хотела изучить их прежде полиции. Дело в том, что я не видела, как Немков уходит в комнату отдыха вместе с Кирсановой, а только предполагаю это. То, что я видела тогда, на празднике, — следы женской помады на шее Дениса. И помнится, я вспылила и ударила его по щеке. Но большего я не помню из-за спиртного. Поэтому мне было важно просмотреть видео до вас, чтобы понять, к чему готовиться. Я… я боялась, что в то воскресенье могла не просто нанести Денису пощечину, но и подраться с ним, накинуться на него с кулаками. А это очень плохо выглядело бы сегодня.

Юля замолчала, кивнула в знак своей правоты, а потом вдруг съежилась и опять разревелась:

— Не убивала я его! Даже если и по… побила… не убивала, только побила!..

— Юля, молчи!.. Допрос окончен! — гаркнул Красилов. — Юля, успокойся!.. Оставьте меня с клиенткой. Ей нужна медицинская помощь. Принесите воды и успокоительные!

— Юлия Максимовна! — строго произнес Гуров и замолчал, дожидаясь, когда она отдышится и поднимет на него глаза. — Юлия Максимовна! Почему вы решили, что на шее Немкова остались следы помады Кирсановой? Или вы придумали историю о сексуальной связи между Галиной и Денисом на пустом месте?

— Нет-нет, не придумала… — Она растерялась и беспомощно посмотрела на адвоката.

— Не придумала, а предположила, исходя из цвета помады, — ответил за клиентку Красилов. — Помадой такого цвета из всех присутствовавших женщин пользовалась одна лишь Кирсанова. Какой был цвет? — негромко спросил он, наклонившись к Юльке.

— Холодный лилово-бежевый, очень насыщенный, что-то типа «Ягодного сорбета», — пролепетала она.

— Вы