Найди меня в лесу - Алиса Бастиан

У меня для тебя сюрприз, сказала тогда Хельга, и больше они никогда не увиделись.

Если бы он не сел в тюрьму, у него была бы любимая жена и потрясающая дочь.

Расмус нашёл Камиллу слишком поздно. И хотя он потерял её ещё пятнадцать лет назад, теперь он потерял её окончательно. Осознание вжимало его в компьютерный стул, чересчур узкий для его телосложения. Жгло суставы и облизывало кости, расковыривало в сердце так и не затянувшийся шрам, кололо тысячевольтными иголками в кончики пальцев. Он больше не мог здесь находиться. Опрокинув стул, Расмус медленно поднял его и так же медленно, словно сквозь горячий ватный воздух, пошёл на выход.

Магнуссен идиотом не был, понимая, как могут трактовать его просмотры. Поэтому он удалил историю поисков. Библиотекарь стояла сбоку, за стеллажом, надев свои самые лучшие очки, и постепенно бледнела, смотря на монитор. Она просто ставила книгу на полку, решив, что оставит Магнуссена в покое, но ей хватило лишь одного случайного взгляда, чтобы застыть и забыть о книге. Позже она сможет собой гордиться. Бдительные граждане всегда получают одобрение полиции. Кто-кто, а Лаура Свенни бдить умела. Большинство посетителей, в отличие от Расмуса, историю браузера не очищали. Может быть, Нора Йордан и знала кое-что о своих покупателях, но с историей браузера разговоры в очереди не тягались. Лаура знала то, чего не знали родители, жёны и мужья. Куда проще было бы научиться удалять историю и сидеть за компьютером дома, но некоторым это просто не приходило в голову. В библиотеке они чувствовали себя в безопасности. Лауре это нравилось. Но сейчас, смотря на монитор, заслонённый головой Магнуссена, сама она себя в безопасности не чувствовала. Подумать только, в своей собственной библиотеке.

Когда Расмус уйдёт, придавленный тяжестью нового знания и новой потери, Лаура Свенни позвонит в полицию. Я видела, как Магнуссен просматривал фотографии Камиллы Йенсен, скажет она. Множество фотографий. Видела, как он увеличивал их. Это выглядело очень подозрительно. Когда именно это было? — спросят её, и она замешкается с ответом. Это было до или после убийства?

Это было после, но Лаура скажет, что до. Потому что у неё тоже была дочь. И она не хотела бы, чтобы в следующий раз Магнуссен рассматривал её фотографии. При проверке полиция выяснит, что просмотры были уже после убийства, даже после громкой новости про ДНК-несовпадение, чёрт знает как просочившейся и разлетевшейся с небывалой скоростью. Но для Расмуса, как и для жителей города, особого значения это иметь не будет. Он наверняка смотрел фотографии своей жертвы, чтобы погрузиться в последние мгновения её жизни. Вспомнить, каково это — сжимать её хрупкую шею, выдавливать из неё свет, пока она не погаснет навсегда. Камилла не была изнасилована, но это не значит, что он не трогал её везде, где хотел, не запускал свои грязные похотливые руки в самые потайные места, не любовался тем, что никогда не предназначалось для него. И пусть никаких следов пребывания Расмуса на месте преступления или его — чьего-либо — ДНК на теле Камиллы обнаружить не удалось, они обязательно что-нибудь найдут. Магнуссену просто повезло. Но его везение скоро закончится. Кстати, а не скидывал ли он фото на флешку? Полиции не мешало бы ещё раз обыскать его загнивающее жилище. Так жить может только маньяк. И неважно, что они понятия не имели, как живёт Расмус. Они знали о нём достаточно, чтобы не нуждаться в доказательствах. Они знали, на что он способен.

Лучше, чем он сам.

55

Аксель дослушал только что законченное произведение и с удовлетворением улыбнулся. Посидел ещё немного с закрытыми глазами, в тишине, ощущая послевкусие созданной музыки. Определённо — шедевр. Завтра, через неделю и через две он наверняка найдёт, какой из аккордов можно сделать ярче, какую из пауз — более дерзкой, но не сегодня.

Сегодня он знает, что создал шедевр.

Локса. Жемчужина у моря, так называли её маклеры, и это было чистой правдой. Как и то, что теперь Аксель создал свою жемчужину. Крупную, сверкающую, затмевающую других. Каждый из них мечтал о такой, о той самой, что назовут opus magnum. Такая бывает только раз в жизни, один-единственный, и выпадает не каждому. Но Рауманн был слишком амбициозен для подобных предрассудков.

В его планах было как минимум жемчужное ожерелье.

Аксель обмотался шарфом, подаренным Риттой, накинул пальто и неторопливо вышел из съёмного домика. Маленького неприметного домика в тихой спокойной глуши (а не глушью Аксель считал только Таллинн и Тарту), подарившей ему то, ради чего он приехал. То, на что уже перестал надеяться. Сокровище, вдохновлённое красивым холодным побережьем и ужасной, удачно подвернувшейся трагедией.

В магазине Аксель без особых раздумий положил в корзинку самое дорогое вино, чтобы отметить завершение изнурительной работы, встал в очередь в кассу — усталая кассир с до смерти измождённым лицом и с именем «Нора» на серебристом овальном бейджике, приколотом к рубашке, покосилась на него и буркнула, что касса закрывается. В другой раз он вспыхнул бы неприязнью, раздражением от того, что не получил желаемого, — его всегда это уязвляло до глубины души, даже в мелочах, — но не сегодня. Подарив Норе самую обаятельную из своих улыбок, которой однажды приворожил дурочку Ритту, Аксель встал в другую очередь. Перед ним стояла пара среднего возраста; негромко, но выразительно собачась, они выкладывали товары на ленту кассы, и Аксель совершенно отчётливо понял, насколько отличается от таких людей. Они живут в совершенно другом мире, полном бытовухи, склок и мелочных, надуманных проблем. Да они и музыки-то не знают, максимум попсу по радио включат, это видно по каждому их движению. Аксель как никогда чувствовал собственное превосходство, и когда женщина стала бестолково кудахтать по поводу слишком мелких яблок, которые набрал мужчина, он понял, что сегодняшний день особенный вдвойне. Он вернулся в отдел с алкоголем.

Одна бутылка — отметить завершение изнурительной работы.

Вторая — закончить изнурительные отношения.

Он всегда знал, что милашка Ритта слишком проста, слишком недалёка для него. Сегодня тоненькая нить — меньше четверти тона — окончательно разорвалась. Акселю с Риттой не по пути, и пора с этим покончить. Он ещё не встретил совершенство, способное понять его и его творчество. И это было странно, ведь совершенства должны притягиваться друг к другу.

Несколько таллиннских подружек Ритты, а также парочка студенток Консерватории, с которыми он коротал ночи, пока Ритта проводила время