Найди меня в лесу - Алиса Бастиан

Всё это осколками фиолетовых аметистов, россыпями жемчужин и легло на его великолепное музыкальное полотно, сверкающее торжественной скорбью.

46

Нора думала, что это легко — приготовить обед, на который она пригласила Олафа. В принципе так оно и было. Гораздо сложнее оказалось приготовить саму Нору. По этому случаю она достала из шкафа фиолетовое платье, последний раз надевавшееся года три назад на рождественский концерт в музыкальной школе, на который Нора почему-то решила пойти. С фиолетовым бархатом, местами слегка потёртым, контрастировали рассыпавшиеся по плечам рыжие волосы. С косметикой было сложнее. Нора годами ею не пользовалась и уже порядком подзабыла, как это — накрасить ресницы без комочков, не ткнув в глаз щёточкой от туши и не размазав краску по веку, тронуть цветом губы, не превращая себя в клоунессу. Помаду и тушь Нора купила в универмаге, бесконечно долго выбирая и то и другое. В итоге ей даже моргать было неудобно, настолько непривычная была тушь, а улыбаться Нора и вовсе боялась, чувствуя, что помада вышла слишком яркой. Но что поделать — она сама решила устроить этот чёртов обед.

Они съели суп из цветной капусты, нежное картофельное пюре с котлетами из индейки, которую Нора собственноручно прокрутила на фарш, и лёгкий салат из огурцов с яблоками, параллельно обсуждая, естественно, Камиллу и её ужасное убийство. А также новость о том, что Камилла оказалась мэру не родной дочерью. Потом они открыли красное вино, лениво ковырялись в тирамису, и Норе было хорошо и спокойно, когда Олаф всё испортил.

— Как думаешь, она вообще меня любила? — спросил вдруг он.

К тому моменту они уже выпили бутылку вина на двоих, но этого было недостаточно, чтобы Нора смогла воспринять подобное.

— О, — сказала она. Больше ничего.

Олаф, казалось, не заметил её ответа. Или он был ему не интересен.

— Конечно, — вздохнул он, с сожалением глядя на пустую бутылку, — у нас бывало всякое, но у кого не бывало, верно?

У меня, например, хотела закричать Нора. Потом подумала про Луукаса. Про то, что она с ним сделала. Согласился бы Луукас с Олафом? Крик затих, так и не оформившись. Норе просто нечего было сказать. В какой-то момент все её слова закончились. Наверное, в тот, когда Олаф, сытно отобедав и выпив дорогого вина, заговорил про свою жёнушку, бросившую его в сто двадцать пятый раз.

— Ох, прости, Нора, — Олаф вытер рот салфеткой, скомкал её и оставил на тарелке. — Наверное, мне уже пора.

— Наверное, — ответила Нора, хотя хотела сказать совсем другое.

К её удивлению, Олаф принялся мыть посуду.

Видимо, Марта его выдрессировала, с неприязнью подумала Нора.

— Не против, если помаячу тут ещё немного? — усмехнулся он, взбивая руками пену.

А может, Марта тут вовсе не при чём.

Довольная Нора отошла якобы поправить причёску, но на самом деле проверить, не размазалась ли губная помада. Непривычная субстанция на губах, неудобно есть, неудобно говорить, всё какое-то нелепое, чужое, не её. Помада не растеклась, чего нельзя было сказать о Норе. Она обернулась на Олафа, вызвавшегося мыть посуду, и почувствовала непривычное тепло в груди. В её квартире столько лет не было мужчины, и теперь Нора не знала, так ли это было правильно, как ей казалось. Она знала только, что хотела бы, чтобы Олаф остался. Но он и так останется, тоже знала она. Мужской запах Олафа просочился даже в обои. Нора подошла к окну в комнате и открыла его.

Вернувшись на кухню, она села на стул и стала смотреть на спину Олафа, ополаскивающего тарелки. Широкую спину, за которой можно было бы спрятаться от всего остального мира. Телефон Олафа, лежащий на краю стола, зазвонил и перестал. Олаф вытер руки и взял телефон, чтобы увидеть то, что уже успела увидеть Нора.

Звонила Марта.

Нора посмотрела на Олафа, и внутри у неё защемило.

Как он изменился. Словно не было этого обеда, этой посуды, словно и самой Норы здесь тоже уже не было. Он так поспешно ретировался, что даже забыл попрощаться.

Нора посмотрела на вымытые только с одной стороны тарелки и вздохнула.

47

Естественно, в первую очередь проверили тех, кто жил ближе всего к пляжу «Ракета». Домов там было не так много, кто-то уехал в отпуск и до сих пор не вернулся, одна супружеская пара спала (или так утверждала), кто-то был на ночной смене. В общем, никто ничего не слышал и не видел. Никаких криков, на помощь никто не звал, подозрительные личности не ходили.

Одним словом, никаких зацепок или подозреваемых. Если бы только Камиллу убили в другое время или в другом месте, свидетели наверняка бы нашлись. Но убийца на это и рассчитывал, это входило в его план. Ему нужно было оставить преступление не раскрытым. Они с Камиллой будто играли в прятки в лесу.

Только вот Камиллу нашли, а убийцу — нет.

48

Лёгкое мерцание и одиночная вибрация. Олафу пришло уведомление о пропущенном вызове. Пока он мыл посуду Норы, кто-то звонил. Едва Олаф взглянул на экран, его бросило в жар. Он пропустил звонок от Марты, более того, пропустил его, обедая с другой женщиной. Марта словно что-то почувствовала, и, зная её, не исключено, что так и было. Олаф тут же забыл про Нору и её обед. Оказавшись в квартире и собравшись с духом, он набрал Марту, но жена трубку не взяла. Был в душе, написал Олаф, надеясь, что она перезвонит. Однако Марта уже была оскорблена. Видимо, брошенный муж должен брать телефон даже в душ, чтобы не дай бог не пропустить звонок, если вдруг бросившая его жена решит позвонить. Вообще-то Олаф так бы и поступил. Если бы на самом деле был в ванной, а не мыл посуду другой женщины. Он позвонил ещё раз, но Марта отклонила вызов.

Лучше бы ты взял трубку. Больше не звони мне, я же просила.

Когда Марта уезжала, она действительно крикнула, чтобы он не смел ей звонить. Этот крик, должно быть, слышали все соседи, весь мир, кроме Олафа, а если он и слышал, то решил сделать вид, что нет.

Марта, давай поговорим, пожалуйста.

Олаф не играл в шахматы, но сейчас почувствовал — не та фигура не на той клетке. Нужно было написать что-то другое. Но эта игра ему тоже никогда не давалась.

Через полчаса он написал снова. Марта, возвращайся, прошу.

Разве я не ясно выразилась? Я уже не вернусь.

Но почему?