Очень плохие вдовы - Сью Хинсенбергс

сожаление, присела и стала смотреть на океан. Сидя рядом с Нэнси и Шализой, вдруг вспомнила о фигурках трех обезьян: одна не видит зла, другая не слышит зла, а третья зла не говорит. Пэм больше всего волновала обезьяна, закрывающая лапами рот.

– Только ничего не говорите, – тихо шепнула она Нэнси и Шализе.

– О чем? – спросила Шализа.

Пэм нагнулась к ней так, чтобы можно было смотреть в глаза.

– О том, что мы наняли киллера для наших мужей. Вот о чем. – И села на место.

– Поверить не могу, что прямо сейчас ты думаешь об этом, – сказала Нэнси.

Пэм снова склонилась к ним обеим.

– Ну простите, что я быстренько проскочила стадии горя и сразу думаю о том, как не сесть в тюрьму до конца своей жизни. Когда копы позвонили в дверь Шализы, я думала, что нас арестуют. Я решила, что они все знают. Мы не должны ничего говорить. Вообще.

Нэнси и Шализа снова уставились на воду и кивнули.

– Знаете, если б это случилось пять часов назад, я была бы счастлива, – сказала Нэнси.

– Ты имеешь в виду, до того, как мы вышли на яхте развеять прах Дэйва? – уточнила Шализа.

Нэнси кивнула.

– За пять долбаных часов я перешла от страстного желания его смерти до ненависти к тому, что это случилось.

Шализа взяла Пэм и Нэнси за руки и сказала:

– По правде говоря, мне очень вас жаль. Но про себя могу сказать, что мне ничуть не жаль, что это случилось с Андре.

Пэм резко отдернула руку и посмотрела на Шализу. Убедившись, что их не могут подслушать, она прошипела:

– Как ты можешь такое говорить? Мы же поменяли свое мнение.

Шализа не отводила глаз с воды.

– Это вы двое передумали. Я просто согласилась за компанию. Я уже решила, что все равно брошу Андре. – Она посмотрела на Пэм. – Ты сказала, что вы все мне поможете. Я и согласилась – пусть он живет, но я-то с ним не останусь. Я слишком много отдала этому мужчине. И больше он не получит. И вообще моя мама всегда говорила, что все всегда к лучшему. И, между прочим, мы все равно теперь получим страховку.

Пэм ахнула и взглянула на Нэнси – у той просто отвисла челюсть. Шализа посмотрела на них обеих и вздохнула.

– Ну ладно. Может, мне и жаль Андре. Я была бы не против, если б он выжил, но мы имеем то, что имеем. И вам надо смириться – хоть мнение мы и поменяли, все равно это произошло. Может, вселенная нам дает какой-то знак, – она пожала плечами. – Может, им и суждено было умереть.

Пэм сидела и чувствовала, как ее желудок то поднимается вверх, то падает вниз – как лодки на волнах. Она глубоко вдохнула. Неважно, что думает Шализа. Это их дела – ее и Андре. Но вот Хэнка теперь нет, и это произошло из-за нее… А вдруг нет?

Еще одно поисковое судно отчалило от пристани. Пэм сказала:

– Может, это не из-за нас?

Нэнси и Шализа пытались заглянуть ей в глаза, но Пэм следила за лодкой, покидающей причал. Из спокойной гавани она выходила на морской простор и начинала покачиваться на волнах.

– В смысле «не из-за нас»? – спросила Нэнси.

Пэм глубоко вдохнула, оглянулась, нет ли кого рядом, кто бы мог их услышать, и склонилась к подругам:

– Я вот про что. Разве вы не помните? Хэнк сказал, что, может быть, где-то протекает бензин. Он как раз упоминал об этом, когда мы говорили в последний раз, и что он остается на яхте проверить эту протечку. Я тоже почувствовала запах, когда мы там были. А вы нет?

Шализа кивнула, а Нэнси пожала плечами.

– Возможно, но я не помню.

– В общем, Хэнк сказал, что собирался все проверить. Если же утечки не было, то они бы вышли в море, пропустили по стаканчику, раскурили по сигаре, – продолжила Пэм и кивнула в сторону штаба. – Я слышала, как один из инспекторов сказал, что Хэнк дозаправился, прежде чем снова выйти из дока. Может, это все же не из-за нас… Может, это и правда был просто несчастный случай…

– Думаешь, Гектор все равно потребует оплату? – спросила Нэнси.

– Вот что тебя сейчас волнует! Придется ли нам еще платить! – набросилась на нее Шализа.

– А что? Вопрос вполне резонный, – Нэнси пожала плечами.

– Если это не дело рук Гектора, то тут уже никак не узнаешь, – сказала Пэм. – Если уж на то пошло, мы не должны платить, он ведь накосячил и выполнил заказ на два дня раньше.

– Думаешь, его волнует, что мы не поставим ему пять звезд в отзывах на «Йелп»?[15] – хмыкнула Шализа.

– Я сказала ему и особо подчеркнула: сделать все в воскресенье. Сделка есть сделка. – Она откинулась на спинку раскладного стула. – Просто, мне кажется, стоит об этом подумать. Может, это был не Гектор. Может, мы и ни при чем.

– Жаль, что мне от этого не легче, – ответила Нэнси.

Спустя несколько часов, когда Пэм уже клевала носом на своем стуле, где-то на парковке просигналила машина. Пэм повернулась к источнику шума и расплылась в улыбке, увидев Марлен, а точнее, ее длинный светлый хвост, разлетающийся из открытого окна внедорожника Эсмеральды. Она несла им кофе и коробку с пончиками. Подруги встали, приветствуя ее, и Марлен так заторопилась, что кофе и пончики полетели в сторону, а сама она, с черными от туши дорожками слез на щеках, упала в их руки, будто притянутая неведомой силой. Следы от туши впитались в худи Пэм, но сама она не заплакала. Наконец, когда все успокоились, Эсмеральда принесла еще один стул. Для Марлен. Для четвертой обезьянки. Пэм пыталась припомнить, что означала эта фигурка, а потом понимание пришло. Не делай зла. Что ж, Марлен определенно заслуживала того, чтобы сидеть на этом стуле.

Или все же это был несчастный случай… Может, взрыв – просто безумное совпадение…

Наконец они устроились, попивая горячий кофе, который им купили Пол и Эсмеральда. Марлен сказала:

– Ни за что не догадаетесь, кого я сейчас встретила в кофейне.

Выждав секунду, Шализа спросила:

– И кого же ты встретила в кофейне, Марлен?

– Парикмахера Дэйва.

У Пэм дрогнула рука, и она пролила кофе на свои светло-зеленые брюки. Выпрямившись, затаила дыхание, ожидая от подруги продолжения.

– Не помню, как там его… Виктор, что ли… Такой красавец. Очень загадочный. Глаза завораживают. Плечи что надо. С такими руками, надо думать, он занимался и физическим трудом. – Марлен придвинулась