Очень плохие вдовы - Сью Хинсенбергс

Пэм прекрасно их видела, потому что того долбаного можжевельника больше не было. Куда он, черт возьми, подевался?

22. Женщины увлечены вязанием

Пэм чуть не описалась при виде полицейских – и была рада, что на ней те самые специальные трусики, заказанные в интернете. Двадцать «баков» за пару проделали небольшую дыру в ее бюджете, но сейчас эти деньги оказались отличным вложением.

Что успели услышать эти полицейские? Неужели Гектор их сдал? Может, на нем тогда было записывающее устройство? Нэнси вообще гуглила, какой срок дают за сговор с целью убийства? Ведь именно в этом их и обвинят.

Какой позор! Бабушка в тюрьме… Теперь они точно окажутся на ТВ. Пэм еще раз посмотрела в окно, и, насколько можно было видеть в отсутствие можжевелового куста, камер телекомпаний не наблюдалось. Пока, по крайней мере. И когда успел исчезнуть этот куст? Ведь он был, когда она заезжала за Шализой… А от наручников руки болят?

Пэм приободрилась. Если копы и в самом деле подслушали их разговор, то они должны были услышать и об их решении отменить заказ. Может, Пэм спишет все на постменопаузу и низкий уровень эстрогена? Что тут такого: одни женщины увлечены вязанием, а другие представляют, будто убивают своих мужей…

Она почувствовала слабость и головокружение.

От входной двери доносилось бормотание, называли имена и записывали данные в блокноты. Пэм пришлось присесть. Наверное, надо выпить апельсинового сока. Она проковыляла через гостиную и рухнула в кресло. Нэнси так с места и не сдвинулась. Пэм напомнила себе, что нужно дышать. Она словно плыла под водой. Что-то вокруг происходило, но она не могла осознать, что именно.

– Пэм Монтгомери?

Ей пришлось всплыть на поверхность. Над ней возвышался молодой полицейский. Навряд ли ему было больше тридцати. Может, он ходил в школу с Клэр или Полом? Может, Андре был его тренером по футболу? Может, он будет помягче, когда будет сажать их в полицейскую машину в наручниках? На мундире была нашивка с именем, но Пэм не хотела доставать очки, чтобы его разглядеть.

– Вы жена Хэнка Монтгомери? – Он присел, чтобы она могла его видеть. – Того самого Хэнка Монтгомери, который владеет яхтой на причале «Семь ветров»?

Пэм кивнула. Офицер обменялся взглядами с напарником. Нэнси подошла поближе, села на подлокотник и, взяв Пэм за руку, переплела с ней пальцы. Напарница усадила Шализу на диван, и затем оба полицейских встали перед женщинами, расставив ноги и держась за ремни.

Первой заговорила женщина-полицейский:

– Мы пришли с очень печальными новостями. – Она перевела дыхание, взглянула на напарника и продолжила: – С вашими супругами произошел несчастный случай. – Она сверилась с записями в блокноте. – По свидетельствам очевидцев, трое мужчин, опознанные как ваши мужья, вышли на яхте в океан. Сразу после заката в месте выхода их яхты из канала прогремел разрушительный взрыв. Это было единственное судно в том районе.

Второй офицер добавил:

– Сейчас на месте работают береговая охрана и поисково-спасательная служба, в том числе вертолеты. Уже темно, однако они делают все возможное. Но предварительный рапорт…

Женщина перебила его:

– Первичный осмотр места происшествия показал, что обломки разбросало по большой территории. Поиски выживших продолжаются. Но… вам нужно приготовиться к худшему.

В образовавшейся тишине Пэм услышала, как полицейский сглотнул ком в горле. Она взглянула на него.

– Но сегодня только пятница…

– Простите? – ответил полицейский.

Она же не просто так просила Гектора убить их в воскресенье. Пэм терпеть не могла, когда люди нарушали простые инструкции. Впрочем, Гектор не казался человеком, который не соблюдает правила.

23. Сделка есть сделка

Полицейские оставались с подругами до тех пор, пока сын Нэнси, Пол, и его девушка Эсмеральда не приехали, чтобы отвезти их на пристань, где был развернут штаб поисковой операции. Когда они выбрались с заднего сиденья машины Эсмеральды, ночной воздух дрожал от шума вертолетов, чьи прожекторы прочесывали темную водную гладь. Вдалеке виднелись красные, зеленые и белые огни лодок береговой охраны; как им сказали, они исследовали акваторию, расположившись «сеткой».

Но ни Хэнка, ни Ларри, ни Андре так и не обнаружили.

Женщины сбились в кучку на лужайке возле причала. Когда появились журналисты, Пол посоветовал Пэм позвонить Клэр и Дилану, чтобы они не узнали о случившемся из соцсетей. Когда они все планировали, Пэм даже не задумалась о необходимости подобного звонка. Но она кое-как справилась, и дочь с мужем уже собирались лететь из Новой Зеландии.

Когда взошло солнце и поднялось повыше над горизонтом, любопытные зеваки пили кофе на лужайке и наблюдали за лодками, которые причаливали и отчаливали.

– Может, они прыгнули за борт и уплыли, когда яхта взорвалась? – услышала Пэм голос из толпы.

Поисковые отряды прочесывали побережье. В прямом эфире передавали обращения о помощи.

К полудню водолазы извлекли из обломков то, что осталось после взрыва, который видели и слышали в радиусе нескольких миль. Крупнее рулевого колеса ничего не нашли. Власти запросили стоматологические карты пропавших.

Первый шок прошел, и Пэм накрыла волна эмоций. Горе от потери мужа. Страх, что ее обвинят в его убийстве. Злость, что он вообще поставил ее в такую ситуацию. Пэм подозревала, что это не вполне разумно. Однако, подумала она, уже хорошо то, что она ставила под сомнение свою способность рассуждать разумно. Но по большей части Пэм чувствовала себя оцепеневшей.

Несколькими днями ранее они с Нэнси и Шализой сидели за кухонным столом и разбирались, как им следует реагировать, когда к ним явится полиция, но ничего из задуманного не пригодилось. Когда полицейские сообщили им новости, все они выбрали первый сценарий и застыли от горя.

Шли часы. Пол и Эсмеральда принесли три раскладных стула и поставили их в тени раскидистого дуба, а сами пережидали в сторонке. Пэм решила присесть – и вдруг боковым зрением увидела какое-то движение. Она обернулась: это Эсмеральда раскрыла объятия, и Пол принял их успокаивающее тепло. Они так и стояли, обнявшись. Как мог Ларри отказаться от своего сына, отказать ему в праве на эту заботу? Ведь все родители хотят одного для своих детей – чтобы их любили… Пэм вспомнила, как объятия Хэнка исцеляли ее душу, и всем сердцем пожелала снова в них оказаться. Но теперь этого уже никогда не произойдет.

Она отогнала от себя это