Очень плохие вдовы - Сью Хинсенбергс

себя и за нее. Он закрылся. Если б он боролся ради нее, возможно, они были бы вместе. Для Дэйва и Марлен время уже прошло. Но ведь для них с Хэнком еще не было поздно? Она вышла из машины, и когда открывала дверь, в сумке завибрировал телефон. Пэм выронила сумку и едва успела ответить на звонок.

– Клэр!

Пэм быстро прикинула: у них десять вечера пятницы, значит, в Новой Зеландии уже суббота, разгар дня.

– Привет, мам! Прости, что не позвонила раньше, мы были заняты. Но я подумала, что смогу сейчас дозвониться до вас с папой…

Пэм опустилась на ступеньку у входной двери.

– Ох, милая моя!.. Ты как? Прекрасно выглядишь.

Глаза Пэм потихоньку адаптировались к яркому свету экрана. Ее красивая светловолосая дочь вся была залита солнечным светом, а за ее плечом виднелся синий-синий океан.

– Мам, а почему ты в темноте?

– Я только вернулась с яхты. Мы выходили на воду, чтобы развеять прах дяди Дэйва. Я всех развезла по домам и только что пришла. Как Дилан?

– У него все отлично. А папа рядом?

– Нет, он остался на яхте, что-то там проверяет. Дома будет не скоро.

– Ну вот… Я хотела сказать вам обоим, но ждать уже нет сил. Мама… Ты скоро станешь бабушкой!

Пэм прижала руку к груди, уверенная, что сердце стало вдвое больше. К глазам подступили слезы, и она напомнила себе, что нужно дышать.

– Мам, это еще не все. Мы возвращаемся домой! Хотим, чтобы малыш рос рядом с бабушкой и дедушкой.

* * *

Десять минут спустя Пэм резко затормозила у дома Нэнси, и та запрыгнула на сиденье.

– Что случилось, Пэм?

Пэм надавила на газ, не дождавшись, пока Нэнси договорит.

– Нам надо к Шализе! – крикнула она и вдавила педаль в пол.

Когда Шализа открыла дверь, впуская их, Пэм проскочила вперед, пока Нэнси едва за ней поспевала. Оказавшись в тесном коридоре, подождала, пока дверь за всеми закроется, и только потом сказала:

– Нельзя нам их убивать.

Шализа шагнула вперед и потрясла в воздухе пальцем.

– Так и знала, что затея с яхтой кончится плохо! Ностальгия, все дела, на закате играет музыка, и вот ты уже готова попробовать все вернуть… Что там Хэнк наговорил про Дэйва? Что он не сдавался? И это тебе запало в душу, да? Так, что мозги набекрень? И ты надеешься, что и мы размякли. Уж если начистоту – то я уверена, что Хэнк сдался! Где он сейчас? Вернулся домой с тобой? Или кто-нибудь из них? Нет. В вечер, когда мы прощаемся с другом, развеиваем его прах, нам не помешала бы поддержка наших мужей. Но не-е-е-т! Они остались на яхте. Они там все вместе. Вот что важно для них. А от нас они отказались. И ты это знаешь. – И она поставила точку, ткнув в Пэм пальцем.

В этом Шализа была права. Пэм и правда надеялась, что прогулка на яхте что-то в них изменила и они тоже будут сомневаться в их решении. Но она повторила:

– Нам никак нельзя их убивать.

– Нам нельзя их не убивать! Мы так-то уже и киллера наняли, и задаток заплатили, – сказала Нэнси и встала, скрестив руки и опершись спиной на дверь.

– Мы только внесли предоплату!

Шализа уперла руки в бедра.

– Мы тут не газонокосильщика отменяем, Пэм. Навряд ли Гектор возвращает деньги. И потом, ты правда хочешь нарушить слово, данное киллеру?

Пэм всплеснула руками.

– Мне все равно. Мы не можем, и все.

Нэнси посмотрела на Пэм.

– А ведь это была твоя идея…

Та топнула ногой:

– Не моя это была идея! Ты шутишь? И почему мы все время спорим, чья это была идея, а? Как в восьмом классе… Я хотела нанять киллера, но идея с убийством была твоя. Вам пришлось меня еще уговаривать.

– Это было не так уж трудно, – сказала Нэнси. – Хэнк всего лишь съел остатки твоего пад-тая – и вот он уже в твоем черном списке. Страшно представить, что было бы, если б он съел весь твой заказ. И ты мне еще будешь говорить, что этот брак можно спасти?

– Если ты так уж все хорошо помнишь, я сказала, что не хочу убивать отца Клэр, и тогда ты спросила, когда я видела ее в последний раз. И в этом-то все дело! Клэр возвращается домой! И… у нее будет ребенок! Мы с Хэнком будем дедушкой и бабушкой!

Нэнси и Шализа в изумлении вскинули руки, а потом заключили Пэм в объятия. Они причитали, плакали от счастья и бормотали поздравления. Шализа даже смахнула слезу, когда они оторвались друг от друга.

– У нас скоро будет первый внучок…

Нэнси снова обняла Пэм.

– Пэм, это так чудесно! Мы так рады за тебя! Но для меня и Шализы это ничего не меняет. С Ларри я внуков и не увидела бы даже… Я должна это сделать.

– Что ж, вперед, но без меня, – сказала Пэм.

Конечно, из-за такого решения перед ней встает еще одна заковыристая моральная дилемма: сможет ли она стоять в сторонке и наблюдать, как две ее подруги заказывают киллеру своих мужей? Что ж, она узнает, когда придет время. Раз уж им с Хэнком предстоит встреча с внуком, то ей уже было все равно.

– Нет, так дело не пойдет, – сказала Нэнси. – Мы же договорились в самом начале: или все вместе, или никак.

– Так давайте все вместе выйдем из дела, – Пэм схватила подруг за руки. – Пожалуйста. Так и правда нельзя. Все же только из-за денег. Ну и что? Мы же вышли за них – и теперь предаем их? Все можно отыграть назад.

– Я так не могу. – Шализа высвободилась из рук Пэм, присела на лестницу и положила голову на руки, потом снова посмотрела на подруг. – Разве вы не понимаете? Я не могу снова полюбить Андре. Я тридцать лет пыталась жить на крохах чувств, что остались. И заявляю вам официально – я отпустила этого мужчину. Ты недавно сказала, что и не подозревала, что у меня все настолько плохо. В этом все дело. Я хоронила свои чувства в себе годами, и с меня хватит! С тех пор как мы решились, я снова чувствую себя живой. И мне это нравится. Я скучала по той Шализе. – Она глубоко вдохнула и уставилась в пол. – Знаю, все вы не прочь были узнать, почему у нас с Андре нет детей. А я ничего не говорила, потому что это… это очень больно.

Пэм и