Кодекс крови - Николай Иванович Леонов

Сурков начал с кодексов и других законов Российской Федерации, но никаких совпадений с числами на бумажках не нашел. Он переключился на воинские уставы, но и тут его ждала неудача. Лишь после этого капитан вспомнил документ под названием «Кодекс профессиональной этики сотрудника органов внутренних дел Российской Федерации», и тут удача сама прыгнула ему в руки.

— Ведь про этот документ большинство полицейских не вспоминает, а две трети его вообще не читали! — восхищался Сурков своей сообразительностью. — Там тоже комбинаций таких чисел нет, но если взять номер статьи, затем параграфа и пройти вниз по его содержанию, то все сразу встает на свои места.

Капитан напомнил старшим товарищам, что в первой шифровке были цифры 8.6.7; 21.5.2 и 22.6.5.

Он сказал, что если сверить их с Кодексом, то получаются три заповеди полицейского:

— сотрудник правоохранительных органов не должен иметь отношений и сомнительных связей с людьми, имеющими отрицательную общественную репутацию, криминальные прошлое и настоящее;

— полицейский не должен принимать подарки, сувениры, дорогостоящие письменные приборы и другие предметы из дорогих пород дерева, драгоценных камней и металлов;

— полицейский не должен создавать условия для получения ненадлежащей выгоды, пользуясь своим служебным положением.

— Все это, как ни крути, подходит к полковнику Желизняку! — заявил Сурков. — Именно эти требования он и нарушил.

— Что там с остальными?! — потребовал продолжения Гуров.

У капитана Писарева получилось:

— полицейский должен соблюдать требования толерантности, заключающейся в уважительном, терпимом отношении к людям с учетом социально-исторических, религиозных, этнических традиций и обычаев;

— сотруднику необходимо учитывать, что, находясь в нашей стране, иностранные граждане обращаются к сотруднику как к представителю органов государственной власти;

— полицейский не должен использовать (предъявлять) служебное удостоверение в интересах, не связанных с выполнением служебных задач.

Зименко:

— для сотрудника недопустимы поспешность в принятии решений, пренебрежение процессуальными и моральными нормами, использование средств, не соответствующих требованиям закона, нравственным принципам и нормам;

— профессиональная нравственная деформация выражается в моральной нечистоплотности, следовании двойным моральным стандартам;

— сотрудник органов внутренних дел не вправе разглашать конфиденциальные и иные сведения, ставшие известными ему по службе.

У Сугробина:

— сотрудник должен относиться нетерпимо к любым действиям, оскорбляющим человеческое достоинство, причиняющим боль и страдания, представляющим собой пытки или другие жестокие, бесчеловечные либо унижающие достоинство виды обращения и наказания;

— для сотрудника недопустимы провокационные действия, связанные с подстрекательством, склонением, побуждением в прямой или косвенной форме к совершению правонарушений;

— профессиональная нравственная деформация выражается в чувстве непогрешимости и вседозволенности, стремлении к подавлению воли человека и подчинении своей.

— Да, не в бровь, а прямо в глаз! — восхитился Крячко.

— Только как-то по-женски это все получается, — проговорил вдруг Сурков.

— Что ты сказал? — взметнулся Гуров.

— У меня мама дневник вела, когда в средних классах училась, — немного смутившись, пояснил капитан. — Она в пионерскую организацию вступила, а там всякие свои кодексы и уставы. Пионер всегда должен помогать старшим, и так далее. Она самые понравившиеся правила в тетрадку записывала, а дальше перечисляла, кто из ее подружек их нарушает.

— А ведь вы вдвоем оказались совершенно правы! — заявил сыщик.

— Вы о чем, Лев Иванович? — осведомился Сурков.

— Позже, Игорек! Я потом все объясню. А пока огромное тебе спасибо, — сказал Гуров и оборвал связь с аналитиком.

Глава 6

Те кусочки пазлов, о которых еще сегодня думал Гуров, мгновенно сложились в его голове в целостную картину, и сомнений в том, что она настоящая, на этот раз не было никаких. Для того чтобы убедиться в ее реальности, не хватало только одного фрагмента, и сыщик знал, как его восполнить. Не обращая внимания на удивленные взгляды друзей, он нашел в планшете фотографии сотрудников «Януса», выбрал одну из них и отправил Соболеву, а затем набрал его номер на сотовом телефоне.

— Виктор Владимирович, я вам сейчас фотографию прислал. Посмотрите, пожалуйста, и скажите, вам знаком этот человек? — попросил Гуров.

Тот ответил через мгновенье:

— Да. Это любовница Воскобойникова. Именно с ней он встречался в течение нескольких последних месяцев. А как вы ее нашли?

— Неважно. Спасибо вам за помощь следствию, — ответил сыщик и отключил связь.

— Может быть, ты, Лева, все-таки скажешь, что происходит? — спросил Орлов, потеряв терпение.

— Все просто. Я нашел убийцу. Трудно поверить, что она всегда была у нас под носом, а мы как кроты не видели непреложных фактов, — ответил Гуров. — На объяснения сейчас нет времени. Стас, вызывай группу захвата и дуй на квартиру к Сотниковой. Сомневаюсь, что она там будет, но если успеем, то новых жертв нам точно удастся избежать. Петр, ты объявляй эту дамочку в розыск. Все ее данные есть в полицейской базе. Сообщи, что она особо опасна и вооружена. А я еду на квартиру к Коробову. Опера могут не ожидать такого сюрприза.

— Какая еще Сотникова? Зачем ее в розыск объявлять? — недоумевал генерал.

— Петр, не тормози! Я же говорю, нет времени на объяснения, — рявкнул на него Гуров и все же кое-что пояснил: — Сотникова Яна Александровна, бывшая сотрудница полиции, сейчас работает в охране адвоката Лиховцева. Она и убивала полицейских. Все. Больше никаких разговоров!

Сыщик отправил фотографию Сотниковой тем четырем оперативникам, которые дежурили около дома подполковника. Он сказал им, что задерживать эту женщину не надо, но в квартиру к Коробову ее пускать ни за что нельзя. Парни изрядно удивились, но спорить с Гуровым, конечно же, не стали.

Затем Лев Иванович послал фотографию девушки и самому Коробову, после чего связался с ним.

— Илья Степанович, ты эту женщину когда-нибудь встречал? — без обиняков поинтересовался сыщик.

— Сегодня, — ответил подполковник. — А откуда у тебя ее фото?

Гуров не стал отвечать на этот вопрос и задал свой:

— О чем вы с ней говорили?

— Да так, ни о чем. Эта особа спросила меня, как добраться до Ордынки. Я объяснил. Она сказала, что приехала из Саратова, хочет Москву посмотреть первый раз, а подругу, которая здесь живет и к себе ее пустила, на работу срочно вызвали. Поинтересовалась, не смогу ли я ей компанию завтра составить, и попросила мой телефон. Я, естественно, не отказался. Ты же сам видел, какая шикарная женщина.

— Эта шикарная женщина убила четверых полицейских. Ты следующий, — заявил сыщик. — Если вдруг она появится на твоей лестничной площадке, то дверь ни за что не открывай и задержать ее даже не пытайся. Я уже еду.

Отправляясь к Коробову, Гуров удивлялся и злился на самого себя за то, что с самого начала не хотел видеть очевидного. Он ведь задавался вопросом о том, почему все убитые полицейские, где бы ни находились их трупы,