Марвуд и Ловетт - Эндрю Тэйлор

скрыть не так-то просто, ван Рибик с мрачной усмешкой ответил, что, как и все божьи создания, он располагает лишь теми благами, которыми наделил его Господь.

– Но за меня не тревожьтесь. Люди видят только то, что ожидают увидеть.

– Вы говорите загадками, сэр.

– В нашем случае преследователь высматривает конкретного джентльмена. Заметьте, именно джентльмена. И вот он видит, как из дома выходит леди в сопровождении слуги. На мужчину наш соглядатай внимания не обращает. Да и зачем? Он ведь подстерегает джентльмена, а прислуга ему неинтересна. Когда лакей ведет себя соответственно положению, он почти что невидимка.

Из дома они вышли в начале восьмого. Насколько могла судить Кэт, за ними никто не наблюдал. Ван Рибик сыграл свою роль на удивление правдоподобно. Сгорбившись и вытянув шею, он подсадил Кэтрин в карету так ловко, будто прислуживать господам для него дело привычное. Затем он объяснил кучеру, куда ехать, и договорился о цене.

– Моя госпожа желает, чтобы вы остановились возле Сомерсет-хауса.

В карете ван Рибик сел напротив Кэт, и его длинные ноги на секунду задели ее колени. Нарушать молчание никто не спешил. До Сомерсет-хауса на Стрэнде они доехали быстро. Расплатившись с извозчиком, голландец взял Кэт под руку и повел ее через дорогу, к стоянке для наемных экипажей возле Майского шеста.

– Я глубоко признателен вам за доброту, мадам, – произнес ван Рибик, с неожиданной теплотой глядя на Кэтрин с высоты своего роста. – Теперь отправлюсь в Остин-Фрайерс. Там я буду в полной безопасности, господин Алинк мне поможет. По пути высажу вас на Генриетта-стрит.

– Надеюсь, ваши затруднения скоро разрешатся.

Ван Рибик пожал плечами:

– Могу я просить вас никому о них не рассказывать?

– Ну конечно.

Голландец сжал ее руку сильнее, и его голос зазвучал гуще и бархатистее:

– Окажите мне еще одну услугу. Смею ли я в ближайшее время надеяться на новую встречу? Может быть, отужинаем вместе?

Она нервно сглотнула.

– Полагаю, сэр… Полагаю, ваши надежды небеспочвенны.

Поцеловав Кэтрин руку, ван Рибик с поклоном подсадил свою спутницу в карету.

Глава 25

– Он мне нужен, – заявила Ханна.

Служанка подкараулила Марию во дворе. Было раннее утро понедельника, едва успело рассвести, и девочка шла в уборную. А когда в дверях угольного сарая показалась Ханна, на фоне темного дверного проема напоминавшая бледный призрак, Марии захотелось по нужде еще сильнее.

– Что тебе нужно? – спросила Мария, жалея, что ей не хватило духу притвориться, будто она не расслышала.

– Багровый платок с кружевами. Его отдали тебе.

«Не багровый, а бордовый», – мысленно поправила Мария. А вслух сказала:

– У меня его забрали. Матушка сказала, что сначала платок нужно постирать и отгладить, и только после этого она решит, отдавать его мне или нет. Матушка говорит, может, за ним еще придет хозяин.

– Мне нужен платок, – повторила Ханна, выходя из тени. – Принеси его мне, а не то сама знаешь, что будет.

Волосы у служанки были растрепанные и нечесаные, будто она только что встала с постели. На ней была одежда для черной работы, а сверху Ханна завернулась в шаль, которую обеими руками придерживала возле шеи. Пальцы красные и растрескавшиеся оттого, что она постоянно моет посуду.

– Иначе тебя на виселицу вздернут, – продолжила Ханна. – А старик Фэншоу прикажет, чтобы потом твой труп выкинули в навозную кучу. Ты ведь понимаешь, что именно этим дело и кончится?

– Честное слово, если мне вернут платок, я отдам его тебе.

Ханна задумалась.

– Поклянись могилой отца!

– Клянусь могилой отца, – послушно повторила Мария, приплясывая на месте. Теперь ей приспичило еще сильнее, но она не забыла скрестить пальцы за спиной – на всякий случай. – Если мне дадут денег – тоже забирай.

– Между прочим, это будет только справедливо, – неожиданно выпалила Ханна, словно бы у нее вдруг возникла потребность оправдать свои поступки. – Бедной девушке вроде меня приходится самой о себе заботиться. Мне ничего на блюдечке не принесут! А ты обещала, что я буду твоей горничной. Слово давала!

– Будешь, – заверила готовая расплакаться Мария. – Обязательно будешь. Вот подрасту, и мне разрешат взять личную горничную.

– А еще мне нужна помощница.

– Что?! Это еще с какой стати?

– А почему нет? Пускай стирает твое белье, гладит кружева да ночной горшок выносит. Не думаешь же ты, что для меня это большая радость!

– Но еще одна служанка обойдется дорого…

– Дорого! – прошипела Ханна и шагнула к Марии. Лицо ее стало таким же красным, как и руки. – Ты же богатая. Вернее, будешь богатой.

– Это вряд ли. С чего ты взяла?

– Все так говорят. Кому еще старый остолоп оставит свои денежки, как не любимой внучке, которая носит его фамилию? Других родичей у него нет, разве что твоя мать, но кровь Фэншоу течет только в твоих жилах.

– Дедушке еще жить и жить. – Мария вскинула голову и дрожащим голоском прибавила: – Я надеюсь.

– Уверена? Всякое бывает. Случается, люди вдруг умирают ни с того ни с сего. – Ханна подошла еще на шаг ближе и взяла Марию за локоть. – Тебе ли не знать? Ты же сама видела, что случилось с Эбботом. Может, и нынешний хозяин умрет раньше, чем все думают.

Глаза у Ханны были бледно-голубые, с причудливыми зелеными крапинками. Они обладали какой-то магнетической силой, и оторвать от них взгляд было невозможно.

– И что тогда? – прошептала Ханна.

Мария открыла было рот, собираясь ответить, хотя сама не знала, что сказать. Ее всю трясло, и унять дрожь никак не получалось. По внутренней стороне бедра потекла теплая струйка.

Звякнула щеколда, и раздался скрип дерева по камню. Дверь открылась, и во двор вышла кухарка. Ханна отпрянула, опустила голову и присела в неуклюжем книксене, как подобает простой судомойке, когда та случайно попадется на глаза хозяйской внучке.

Мария со всех ног кинулась в единственное безопасное убежище – нужник.

* * *

Утром в понедельник я пришел в канцелярию его светлости, расположенную рядом с Собственной галереей.

– Если я правильно понимаю, теперь мы снова… – Горвин запнулся, будто подбирая нужное слово. – Сослуживцы.

– Не по моей воле, – ответил я.

Горвин с ухмылкой пожал плечами. Сразу было видно, что он мне не верит. Наверняка решил, что я хочу вскарабкаться вверх по служебной лестнице. В Уайтхолле положение человека зависит от статуса его начальника. Статус Арлингтона выше, а значит, служить ему почетнее, чем Уильямсону.

– Его светлость велел передать, чтобы вы немедленно явились к нему, Марвуд. Предупреждаю, с утра он в нелучшем настроении.

Я уже собирался уйти, однако Горвин жестом остановил меня:

– Не желаете вечером сходить в театр? – Он нервно сглотнул, вдруг позабыв о