Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

И до тех пор, пока детективы не ушли, не проронила ни слова.

Глава шестьдесят вторая

Сиэтл, штат Вашингтон

Гротовски вернулся в пустой кабинет.

Тилден работал в парке Спэрроу-Сонг с коллегами из Северного подразделения. Пирс и Бентон поехали снимать отпечатки пальцев у Кэти.

Поскольку девочка снова стала главной подозреваемой, Гротовски приступил к повторной проверке биографии Сары Хармон и ее дочери. Сев за компьютер, он поискал упоминания обеих в местных и федеральных базах, и не только среди лиц, объявленных в розыск по обвинению в уголовных преступлениях: он пытался выяснить, обращались ли они сами в полицию, становились ли свидетелями преступлений и опрашивались ли по другим делам. Детектив просмотрел все базы, входящие в единую сеть ЦКС, но ничего не обнаружил.

Затем подключился к НЦПИ, федеральной базе данных, управляемой ФБР. Отправил запросы еще в несколько федеральных баз, проверив списки невыездных или подозреваемых в терроризме граждан. Заглянул в Национальный центр анализа насильственных преступлений, а также в системы, содержащие сведения о нераскрытых убийствах, случаях похищения детей одним из родителей и без вести пропавших людях.

И снова впустую.

Каждый раз, вводя имя и фамилию Сары, дату ее рождения и номер социального страхования, Гротовски понимал, что всегда есть исключения, препятствующие положительному результату. Личные данные человека могут быть защищены, если они засекречены постановлением суда: например, в делах, связанных с домашним насилием, или в спорах о жестоком обращении с ребенком, находящимся под опекой, или если гражданин стал участником местной или федеральной программы защиты свидетелей.

Детектив также позвонил в Оттаву. Королевская канадская конная полиция занималась ведением ИЦПК – базы данных Информационного центра полиции Канады о преступлениях и преступниках, схожей с НЦПИ. Гротовски был перенаправлен к капралу Рейчел Тэйлор и оставил ей голосовое сообщение.

Затем для чистоты картины решил обратиться в Интерпол. Заканчивая составлять запрос о наличии международных ордеров на арест, сведений о розыске и любой другой информации об интересующих его лицах, детектив увидел, как в кабинет вошел Тилден, держа перед собой прозрачный пакет для вещдоков.

– Дайверы нашли смартфон Анны Шоу значительно ниже по течению. Он застрял в скалах.

Гротовски поднялся, чтобы лучше рассмотреть розово-золотой гаджет. Цвет, производитель и модель в точности совпадали с описанием, озвученным родителями погибшей. Однако экран раскололся, а корпус так сильно потрескался, что в нескольких местах виднелись комплектующие.

– Крепко ему досталось, Лайл.

– И не говори. К тому же все это время он пролежал в воде, – сообщил Тилден. – Я позвонил компьютерным спецам. Они ничего не обещают, но постараются помочь. В общем, сначала покажу смартфон Арту, а потом сразу отнесу криминалистам.

– Молодец, – похвалил Гротовски.

У него зазвонил телефон. Это была капрал Тэйлор из Королевской канадской конной полиции в Оттаве.

– Спасибо, что перезвонили, – поблагодарил детектив, после чего попросил коллегу проверить имена Сары и Кэти Хармон по всем канадским базам данных.

Глава шестьдесят третья

Сиэтл, штат Вашингтон

После встречи с другими профессорами доктор Мехта вышла из Рослинг-центра и направилась по кампусу к автомобилю.

Оставив позади политику отдела, она задумалась о сегодняшних сеансах с пациентами, первой из которых была Кэти Хармон, как вдруг у нее зазвонил телефон.

Это была Надия, ее администратор.

– Привет, Салли. Звоню сообщить об отмене. Можешь не торопиться.

– Кто отменил? – Дойдя до своей «субару», доктор Мехта нажала на кнопку брелока. Чирикнула сигнализация, машина открылась, и она села за руль.

– Кэти Хармон. Сара позвонила и отменила запись.

– Сара? Она перезаписала дочь на другой день?

– Нет. Считает, что девочка больше не нуждается в терапии.

– Правда? – На секунду доктор Мехта задумалась. – Можешь отправить мне номер ее телефона? Он сохранен у меня в ноутбуке, но будет быстрее, если ты пришлешь. Спасибо.

Салли отключилась и стала размышлять над произошедшим, постукивая гаджетом по рулю. Телефон пискнул сообщением от Надии. Надо было решить, стоит ли звонить Саре.

Нет. Не сейчас. Рано.

Доктор Мехта тронулась с места.

На полпути в офис она остановилась у кофейни. Посетителей было немного. Аромат кофейных зерен действовал на нее успокаивающе. Заказав латте, она устроилась в тихом уголке, достала ноутбук и поставила его на столик под приглушенное позвякивание приборов и бормотание телевизора на стене.

Итак, Сара отменила сеанс и намерена прекратить терапию.

Психотерапевт вспомнила их разговор в торговом центре. Может, из-за чересчур настойчивых расспросов Саре стало неприятно и она больше не хочет делиться мыслями о Кэти и обсуждать тему насилия? Как бы то ни было, решение матери отказаться от дальнейших встреч казалось в корне неверным.

Ситуация очень тревожила доктора Мехту, только усугубив сомнения.

Она открыла ноутбук, ввела пароль и стала вновь изучать дело Кэти. Пробежала глазами заметки, остановившись на чувстве вины, преследующем юную пациентку, ночных кошмарах и мучительной борьбе с «дурными» мыслями, которые та не хотела или не могла выразить словами. Затем взглянула на рисунок Кэти, изображающий ее и Анну Шоу на скале.

Девочка просто нарисовала сцену трагедии? Или все гораздо сложнее? Может, я упустила нечто очень важное?

Сначала нежелание самого ребенка, а теперь и отказ матери от следующих сеансов не позволяли доктору Мехте узнать больше о травме из прошлого, связанной с мальчиком, умершим на глазах у Кэти. В какой-то момент Салли казалось, что Кэти готова открыться: она ведь упомянула мальчика, который наговорил ей гадостей, – но сразу осеклась, сказав, что ей нельзя ни с кем его обсуждать. Интересно, это один и тот же мальчик? Что же с ним произошло?

Несчастный случай? Или убийство?

Больше всего доктора Мехту тревожили загадочные вопросы Сары о жестокости, имевшей место в истории ее семьи, и о том, может ли склонность к агрессии передаваться по наследству. Все это вызывало множество опасений.

Подвергалась ли Кэти домогательствам? Могла ли гибель няни пробудить более глубокую психологическую травму?

Нет. Что-то не сходится.

Доктор Мехта знала, что каждая семья хранит тайны, и порой люди готовы на все, чтобы оставить свои секреты за закрытыми дверями.

Если она права и над Кэти Хармон действительно надругались, надо во что бы то ни стало докопаться до сути проблемы. Это произошло дома или в школе? И кто именно домогался девочки – родственник, друг, незнакомец?

Или жестокость исходила от самой Кэти?

Теперь доктор Мехта взглянула на рисунок совсем под другим углом.

Она понимала, что просто обязана связаться и посоветоваться с органами опеки, а то и с полицией.

А вдруг я заблуждаюсь?

Но вероятность ущерба для психики девочки была так велика, что перевесила прочие аргументы.

Я так и