Игра с профайлером - Александр Эскрива

панике он оглядывался по сторонам в поисках убежища. Стена, огибавшая апельсиновую плантацию, заканчивалась в левом углу, и там был достаточно большой проем, позволяющий проникнуть внутрь. Словно вход на Олимп, быстрый и простой путь к спасению. Со сверхчеловеческим усилием он бросился туда с Андреа на руках. Листья и ветки преграждали ему путь, и, хотя он старался двигаться осторожно, из-за спешки и страха несколько раз стукнул тело Андреа о стволы. Смотреть под ноги не получалось. Заросли были густыми, деревья стояли слишком плотно. Он продвигался с большим трудом и, когда отошел на довольно далекое расстояние от дороги, положил Андреа. Она была грязной, измазанной в земле и траве. Он – с исцарапанными руками и лицом.

Он услышал шаги поблизости. Снова лай.

Фернандо притаился, присел за деревом и закрыл рот руками, чтобы они не услышали его стенаний.

– Папа, что это такое? – спросил пронзительный детский голосок.

– Бальто! – произнес мужчина. – Фу. Бальто!

– Это кровь? – спросил ребенок боязливо.

– Должно быть, тут сбили какое-то животное, – предположил отец.

Послышался шум веток.

– Эй! Бальто! Иди сюда.

Учащенное дыхание. Шелест сухих листьев. Фернандо увидел, как под нижними ветками деревьев переступали лапы, двигаясь прямиком на него. Собака знала, где лежит Андреа. Она ее учуяла. Фернандо ощутил удушающий жар. Все кончено. Его обнаружат.

– Бальто! – упорствовал мужчина.

Но Бальто не обращал на него внимания. Он шел по следу трупа. На запах крови. Фернандо по-прежнему сидел на корточках, зажимая рот и нос руками. У него перехватило дыхание, когда он увидел собаку. Большая немецкая овчарка появилась из-за листвы. Уши торчком. Пасть открыта. Язык свисает в сторону. Она тяжело дышала, как он сам незадолго до этого, как сейчас хотелось бы и ему. У Фернандо не дрогнул ни один мускул. Собака увидела труп Андреа на земле и, бросив на него внимательный взгляд, оскалила зубы, длинные и острые, и начала угрожающе лаять.

– Наверное, он увидел мертвое животное, – объяснил мужчина, стоявший на дороге.

У Фернандо округлились глаза. Придет ли он за собакой? Если да, то все кончено.

Немецкая овчарка не переставала лаять, не переставала обличать его, хотя хозяин с дочкой об этом не подозревали. Она сделала шаг вперед, и Фернандо от испуга попятился. Она собирается напасть? Еще шаг. Собака зарычала, обнажив зубы, и приготовилась к броску. Фернандо обхватил лицо руками, сжался в комок.

С дороги послышались хлопки в ладоши.

– Бальто! – прокричала девочка.

Собака вздрогнула и тут же прекратила рычать.

– Пошли! Быстро!

Животное повернулось и большими скачками побежало обратно.

Девочка засмеялась.

– Хороший мальчик.

– Ладно, пойдем, – завершил разговор отец.

Фернандо выдохнул с облегчением. Он уперся руками в землю и посмотрел на Андреа. В ее волосах запутались сухие листья. Лицо, казалось, бледнело с каждой минутой.

У него неприятности. Большие неприятности. Новость о смерти Андреа совершенно точно будет опубликована в Les Tres Creus. Что он скажет сеньору Сантане? Он никому не говорил, что хотел поговорить с ней. Но его видел фермер. Узнает ли он его? Были ли они знакомы? Табернес-де-Вальдигна – маленький город, poble, как называли его жители, в нем все знают друг друга по той или иной причине. Затем он подумал о матери. Как признаться ей, что нечаянно убил кого-то?

Он не мог этого допустить. Не хотел отправляться в тюрьму. Он этого не заслуживал, был невиновен.

Он должен был спрятать труп в таком месте, где его никто никогда не найдет.

42

Уильям Паркер

24 декабря 2018-го, Сан-Франциско

Каждый из них находится в отдельном помещении для допросов. Артур Эванс в комнате номер один; Роберт Оэунс – во второй; Логан – в третьей; и Эва – в четвертой. Все ждут нетерпеливо, беспокойно ерзая на стульях, привинченных к полу комнаты размером три на два метра.

Делаю глоток кофе, не сводя глаз со стен из одностороннего зеркала. Я пристально изучаю поведение каждого из этих четырех, прежде чем поговорить с ними. Есть ли в этих стенах убийца? Возможно, два? После того, как вскрылись связи Барбары Смит и вражда вдовца с семьей Эвансов, Артур претендует на главную роль в этой истории. Я думал, у меня были веские основания полагать, что Кевин Смит убил Сару Эванс, а Артур затем отомстил ему таким же способом. Но после стычки сегодня ночью в голове все рассыпалось, остался лишь туман, который мешал думать ясно. Скорее всего сказывается и отсутствие сна.

Эти люди прождали уже час. Я хочу, чтобы они понервничали, чтобы хорошенько подумали о том, что сделали и чего не сделали, столько раз, сколько возможно. Температура в комнатах на пятнадцать градусов выше рекомендуемой, и Артур Эванс потеет так, будто сейчас не в Сан-Франциско в декабре, а в Майями в августе. Мучает ли их жажда?

Подхожу к кулеру с водой, выбрасываю пустой бумажный стаканчик из-под кофе и наполняю пластмассовый холодной водой. Выхожу из зала наблюдения, иду в другой конец участка, освещенный поярче, и захожу в комнату номер один. Артур Эванс поднимает взгляд от стола и смотрит на меня напряженно. Оставляю дверь открытой и пристально слежу за ним.

– Попейте, – пододвигаю ему стаканчик.

Он на мгновение задумывается, но в итоге хватает его и осушает одним махом.

– Роберт убил мою дочь.

– Позже поговорим об этом, мистер Эванс. Мы еще не начали разговор. – И ухожу, закрывая за собой дверь.

Возвращаюсь в зал наблюдения и наполняю другой стакан, затем третий и четвертый, повторяя этот прием с каждым из них: пусть будут собраны, напряжены, в ожидании. Пусть будут готовы рассказать мне все до мельчайших деталей о своем детстве, если понадобится.

Держу их еще час и прошу, чтобы убавили отопление.

Пора выходить на сцену.

43

Уильям Паркер

2017-й, Лос-Анджелес

Уильям нащупал пистолет и открыл кобуру. Этот человек действовал извне, управляя ими как марионетками в спектакле с развязкой по его прихоти. Напрашивался вопрос, не снимает ли он сцену на видео.

– Мое имя Маркус Уайт, – начал он, положив руку на грудь и отвесив легкий поклон. – Для меня честь принимать вас, мистер Паркер.

– Почему вы это делаете, Маркус? – спросил Уильям, кипя от злости.

Мужчина изобразил подобие улыбки.

– Чего вы боитесь, инспектор?

Уильям зажмурил глаза. «Прямо сейчас – всего», подумал он.

– Ничего.

– Ох, позвольте усомниться. Все чего-то боятся. У всех у нас разные страхи, разумеется; нет двух одинаковых людей. Но есть универсальные страхи, которые объединяют многих, – засмеялся он. – Я полжизни занимался починкой лифтов,