Маска тишины - Наталья Николаевна Тимошенко

сортировать записки и пытаться сопоставить одно с другим. И все же ему удалось выяснить (по крайней мере, он надеялся, что не натянул сову на глобус), что в юные годы Кьяра и Алессандра были лучшими подругами.

Алессандра часто гостила в доме Циани, была там желанным гостем. Она любила писать письма, и некоторые из них сохранились до нашего времени. Поскольку дом Циани был разгромлен, Стефан предполагал, что каким-то образом Алессандре удалось вернуть себе эти письма как память о подруге. Наверное, они хранились в каком-то архиве. Элени сделала фотографии. К сожалению, за прошедшие годы снимки прилично выцвели, но Стефан смог разобрать их почти все. В основном это были обычные девчачьи глупости, обсуждение знакомых, прочитанных книг, уговоры о прогулках и встречах. Одно письмо его особенно заинтересовало:

«Милая Кьяра!

Пишу тебе, чтобы узнать о твоем здоровье. После того случая на балу у синьоров Контарини мы все были в большом беспокойстве. Очень жаль, что ты не смогла остаться до конца вечера: твое платье было достойно восхищения, а маска столь необычна, что многие спрашивали о ней. Мама уверяет, что это новая венецианская мода — надевать моретту, хотя прежде я такого названия не слышала.

Да хранит тебя Господь и принесет отдых тебе пользу. Очень надеюсь, что скоро мы сможем пройтись вместе по улицам Ретимо [20], как прежде.

Твоя Алессандра».

Стефан посмотрел на дату. Письмо было написано в январе 1646 года. Поместье Циани османы разгромили примерно осенью того же года. И если Кьяра умерла до нападения, то после этого письма жить ей оставалось несколько месяцев. Значит, на бал к Контарини — Стефан уже встречал эту фамилию, они считались богатейшим семейством в Ретимно того времени — Кьяра впервые надела маску и после этого заболела. Заболела, видимо, очень резко и так и не оправилась. Стефан быстро нашел следующее письмо Алессандры.

«Милая Кьяра!

С какой радостью я получила твое письмо! Мама боялась, что ты разгневалась на меня из-за того, что наши отцы не сошлись во мнениях на городском собрании. Но ведь мы не отвечаем за их споры, не так ли? Да и твой отец нередко говорит о моем неласковые вещи, но я сохраняю к тебе прежнее расположение.

Благодарю Бога за то, что твое здоровье постепенно укрепляется. Жаль, что ты не можешь пока приехать, но, если позволишь, я бы навестила тебя сама, мне нужно многое тебе рассказать.

Твоя Алессандра».

Поскольку Стефан раскладывал письма по датам, а не адресатам, то дальше ему внезапно попалось письмо Алессандры не Кьяре, а некоей Марии:

«Милая Мария!

Благодарю тебя за твои письма. Конечно, первым делом я расскажу тебе о приеме у Контарини! Он был чудесен. Уже на первый танец меня пригласил синьор Теодоро дель Боско, ты наверняка слыхала о его доме в Венеции. Говорят, семья его славится ученостью и богатством. Ах, как бы я хотела однажды увидеть их дом! Может быть, этим летом мне выпадет такая честь: он уже дважды был у нас по делам моего отца, но оставался и на обед, и я замечала его взгляды.

Ты спрашиваешь, не было ли мне страшно перед первым балом. Уверяю тебя, нет. Я знала, что мне не будет конкуренток! Мама переживала лишь из-за Кьяры Циани, ты видела ее у нас, когда приезжала тем летом. Не скрою, Кьяра красива, и семья ее богата, но все же они живут в глуши, а мы в Ретимо. Разве может девушка из деревни состязаться с той, что живет в городе?

Но бедная Кьяра упала в обморок прямо во время праздника, и ее сразу увезли. Маска у нее была необыкновенная: вся черная с отверстиями для глаз. Моретта — так ее называют в Венеции. Она держится без лент, а только маленькой пуговкой, что дама зажимает зубами. Конечно, в такой маске нельзя говорить, но в этом есть свой шарм.

Синьор Вальтерра, что сделал маску для Кьяры, слишком занят, чтобы выполнить заказ для меня, но отец уже связался с его подмастерьем Антонио Виери. Уверена, маска выйдет превосходной. Если ты приедешь к нам на Рождество, увидишь все сама. Не знаю, удастся ли этому письму попасть к тебе, говорят, османы все сильнее продвигаются вглубь острова, но я надеюсь, что это не помешает нашему общению.

Твоя Алессандра».

Очевидно, письмо не было отправлено, раз так и осталось у Алессандры. Но Стефана волновало не это. Он еще раз взглянул на ровные строчки, не веря своим глазам. Затем быстро перебрал уже просмотренные записи, чтобы убедиться, что он все запомнил правильно. Да, ошибки не было: через несколько лет после этого письма Алессандра выйдет замуж за мужчину с именем Антонио Виери. Могло ли это быть простым совпадением? Пусть не самая редкая фамилия, но все же, все же… Стефан попытался найти в бумагах, какой именно мастерской в Венеции владела чета Виери, но не смог. Однако выяснить стоило.

Стефан потянулся, хрустнул суставами и стащил со стола ноутбук. Быстрый запрос в интернет выдал, что Антонио Виери считался хорошим мастером, входил в гильдию маскарери, но подробной информации не было. Наверняка ее можно найти в каких-нибудь итальянских архивах, но Стефан знал эти архивы: сначала им нужно написать запрос, потом они его несколько дней (а то и недель) будут рассматривать, а потом еще и могут выдать в ответ, что информацию онлайн не предоставляют, приезжайте и изучайте. Обычно для него это не было проблемой, он приезжал и изучал, но сейчас хотелось сделать все побыстрее. А для побыстрее у него была Крис.

Подруга, как обычно, ответила сразу и заверила, что постарается раздобыть информацию о Виери как о маскарери и о том, являются ли эти два Виери одним человеком, как можно быстрее. Отключившись, Стефан вернулся к письмам. Алессандра еще несколько раз писала Кьяре и один раз, видимо, даже приезжала в гости к Циани. А уже в апреле 1646 года Алессандра написала той же Марии:

«Милая Мария!

Прости, что долго не отвечала, совсем не было времени. Не знаю даже, дойдет ли это письмо. Два из тех, что писала тебе ранее, вернулись. Ты спрашивала о здоровье Кьяры. К сожалению, хороших новостей нет. Она по-прежнему больна. Я навещала ее на той неделе, она была бледна и слаба. Говорила мало и, кажется, почти не слушала меня. Ах, мне так жаль бедняжку, что я даже не хочу вспоминать о том визите! А потому, прости, и тебе не стану рассказывать. Мы