Уснувший сфинкс - Джон Диксон Карр

class="p1">– Да, – подтвердил доктор Фелл. – А Силия ненавидит преступления! Просто не выносит! Не может читать о них! В общем, именно из-за этого ее всем известного свойства сэр Дэнверс Локк во время игры подтрунивал над ее невежеством, которое он ей именно по этой причине прощал.

– Ну и чудесно. Так в чем же дело?

– Тем не менее, когда в тот вечер она пришла домой, ей приснился очень необычный и очень страшный сон. Вы помните, она вам об этом рассказывала?

– Да, что-то припоминаю.

– Ей снилось, что она стоит на каком-то помосте, на площади, на голове у нее мешок, а на шее веревка. Внизу беснуется толпа, которая глумится над ней и на мотив «Эгей, Сюзанна» выкликает, распевает ее имя.

Холден почувствовал ужас. Он обернулся и посмотрел на обшарпанные стены комнаты, где играли когда-то детьми Силия и Марго. Но он не проронил ни слова.

– В этом сне, – сказал доктор Фелл, – отразилось реальное событие. Дело в том, что эта песенка была весьма популярна в тысяча восемьсот сорок девятом году. И толпа распевала ее, подставив вместо «Эгей, Сюзанна» «Эгей, миссис Мэннинг», на протяжении целой ночи, накануне того дня, когда эту женщину должны были казнить на крыше тюрьмы Хорсмонгер-лейн.

Доктор Фелл снова вытер лоб.

– Так вот, эта деталь, – продолжал он, – известна далеко не всем. Чарльз Диккенс упоминает ее в письме в «Таймс», где он протестует против мерзости и грязи публичных казней. Но это малоизвестная деталь. Всякий, кто ее знает…

– Много читал о преступлениях?

– Именно. И, по мнению полиции, чтение это должно подействовать на такого человека не лучшим образом.

Холден натянуто рассмеялся.

– Грош цена такой улике! – сказал он. – Силия где угодно могла услышать про это. Например, от кого-нибудь из участников игры. И ничего удивительного, что потом ей все это приснилось.

– Так-то оно так, – согласился доктор Фелл. – Но как вы не понимаете, что такие вещи наводят на подозрения? Хэдли прежде всего интересовало, почему она так настаивает в письме, что если мы с ней откроем склеп одиннадцатого июля, то получим важные улики.

Теперь обратите внимание на даты. Сразу после Рождества мы, по настоянию Силии Деверо, совершили этот странный ритуал, рассыпав песок по полу склепа, заперев дверь и опечатав ее. Потом она вручила ключ и печать мне, и я ушел. Далее, на протяжении более полугода – ничего! Ни слова от нее. И вдруг ни с того ни с сего она пишет мне и спрашивает, помню ли я о своем обещании открыть склеп. В то же самое время она обращается в полицию. В чем дело? Почему она ждала так долго? Чего ждет сейчас? Архонты афинские! Вас, я полагаю, не удивляет, что все это вызвало по крайней мере любопытство?

– Нет, не удивляет.

– Тогда, – сказал доктор Фелл, – я должен рассказать вам еще об одной, боюсь, неприятной вещи.

– Рассказывайте.

Доктор Фелл спрятал в карман свой пестрый шелковый платок и достал оттуда большой золотой перстень с печатью.

– Уснувший сфинкс, – сказал он.

– Что это?

– Рисунок нижней части печати, – сказал доктор Фелл, бросая сердитый взгляд на перстень. – То, про что Крофорд сказал: «Похоже на спящую женщину». В оккультных учениях этому изображению приписывается смысл, который… э-э… вполне применим к данному случаю. Это – кхм, кхм – интересно. Да. Я мог бы прочесть об этом целую лекцию: dignus, я надеюсь, vindice nodus[5]. Это…

– Доктор Фелл, вы отвлеклись. И вообще, вы крутите, словно какая-нибудь старуха! Что у вас за плохое известие? Давайте выкладывайте!

Собеседник Холдена поднял голову и взглянул на него.

– Я говорил вам, что сегодня утром я связался с полицией? – спросил он.

– Да. И что же?

– Осадок, содержащийся в бутылке, которую мы нашли в склепе, был послан на анализ, – сказал доктор Фелл. – Мэдден обратился в Министерство внутренних дел за разрешением на эксгумацию и вскрытие миссис Марш.

– Замечательно! Но что из этого? Какое это имеет отношение к Силии? Если наше предположение верно…

Доктор Фелл поднял руку.

– На бутылочке с ядом, – сказал он, – были обнаружены отпечатки пальцев Силии. Одной Силии.

Помолчав, он добавил:

– Даже у меня нет никаких сомнений, что это она поставила бутылочку в склеп. Специально, чтобы мы ее там нашли.

Глава пятнадцатая

– Как вы изволили заметить, – произнес Холден, твердой рукой укладывая сигарету в камин, – мы два разумных человека, и мы обсуждаем здесь разумные доводы. Но все это находится за пределами разума. Значит, это Силия положила бутылочку в склеп?

– Да.

Оба старались говорить спокойно.

– И Силия, как можно теперь предположить, сумела войти в опечатанный склеп и выйти из него? И расшвырять гробы, как будто это теннисные мячи?

– Нет, – отрезал доктор Фелл. – К этому она отношения не имела. Я это специально подчеркиваю. Никакого отношения не имела. Но предвидела.

– Предвидела?

– Более того, сэр: строила на этом свою игру.

Доктор Фелл подбросил перстень и, подставив ладонь, поймал его. И тут Холден вспомнил. То, что так тщетно пытался вспомнить накануне, глядя на выражение лица Силии в тот момент, когда открывали склеп. Теперь он знал, о чем оно ему напоминало.

Майнц-на-Рейне! Начало сорок четвертого!

Они с одной швейцаркой стоят у окна в темной комнате, в пропахшем смрадом городе, который сирены только что оповестили о приближении британской авиации. Женщина вскрывает пакет, где, как ей кажется, содержится информация, за которую британцы ее наградят и переправят в Швейцарию. Там ей уже никогда ничего не будет угрожать. Она не уверена, но ей так кажется. Гарантировать она ничего не может, но строит на этом свою игру.

Завыли сирены, где-то вдалеке – чуть раньше времени – загрохотали зенитки. За секунду до того, как слышны стали глухие разрывы снарядов, небо загорелось бледноватым светом, который упал на лицо женщины. И выражение ее лица – напряженный взгляд полузакрытых глаз, раздувающиеся ноздри – и затаенное, прерывистое дыхание – все это было точно такое же, как у Силии, ожидавшей, когда откроют склеп.

Холден заставил себя вернуться в настоящее, к доктору Феллу, который все еще играл перстнем, подбрасывая его в воздух и снова ловя.

– Если бутылочку положила в склеп Силия, – спросил Холден, – то когда она это сделала?

– До того, как мы опечатали склеп.

– Что?

– До того, как мы опечатали склеп, – уверенно повторил доктор Фелл. – Когда, кроме нас, с ней там никого не было. Когда мы вошли, ниша была пуста – за это я могу ручаться. Я не видел, как Силия поставила туда пузырек. Я просто не ждал ничего подобного. Но там, в полутьме, пока мы рассыпали по полу песок, у нее было сколько угодно возможностей. А кроме нее, этого никто не мог сделать.

Холден